Распятый дервиш

Жизнь потеряна – это не много,

если в Боге Любовь неизбежна.

Баллада о смерти

Я пел её. Я пел о ней

во время взлётов и уныний,

безумный маленький Орфей

в огромной гибельной пустыне.

Мы все живём полушутя.

Как ни крути, но так бывает:

любая мать, родив дитя,

его же к смерти обрекает.

Ах, первородный этот грех –

любовь к ушедшему.

И ныне

пою её – богиню всех

в огромной гибельной пустыне.

Остынет мир в объятьях сна,

и вот она, легка, капризна,

идёт как счастье, как весна,

как возрождение к новой жизни.

Из цикла «Знамя на осине»

Размышления о человеческой злобе

Живёт ли злоба на Руси? –

пойди, спроси у населенья.

И плач безумия:

«Спаси!

Спаси, Господь от преступленья!»

Чего кричать?

О чём просить?

И так всё ясно в царстве мёртвых.

Но ничего не изменить

в рисунках, ластиками стёртых.

Протёртой ягоды в стакан

насыпь и пей лесную силу.

Танцуй за золото Канкан

и в золотом гробу – в могилу.

Быть может, в этом наша суть:

жить, продаваясь от рожденья?

А всё ж неплохо бы взглянуть

на прошлый путь без сожаленья.

Но злоба, крики или ор

народ сражают, словно вирус.

И без разбору – приговор,

народ на этой злобе вырос.

Никто не мыслит о любви,

и милосердие не в моде.

И злоба, злоба на крови –

противовесом всей природе.

Отсюда жадность, подлость, страх

и возжелание насилья

дают фантазиям размах,

как бесовским стремленьям крылья.

У Богородицы спроси,

сложив молитвенно ладони:

«Живёт ли злоба на Руси?»

Но вряд ли это кто-то понял.

«Перестану рассказывать сказки…»

Перестану рассказывать сказки.

Да кому они нынче нужны?

Проходимцы снуют без опаски

по огромному рынку страны.

Сметены не уставы – устои.

И опять по голодной Руси

побредут богомольцы, изгои,

восклицая:

– Помилуй! Спаси!

Исчезая в пыли долгостроя

мой собрат – не услышанный бард –

скажет:

– Если чего-нибудь стоишь,

не забудь про бойцовский азарт.

Оборванцы в столицу – за правдой.

Ну а я – из Москвы, как дервИш,

отдышаться от смут и парадов,

поблевать на российскую тишь.

Драться?

Бить?

Это дело простое

и пустое – скажу наперед.

Если всё же чего-нибудь стою,

то меня не забудет народ.