Асимметрия

Михалыч из отпуска вернется, я к нему перееду…

– Попала! Прямо наша ситуация. Давай «Мимино».

– Так, – Тата наморщила лоб и тут же включилась в игру, сделала смешной грузинский акцент: – Валик-джан, я тебе один умный вещь скажу, но только ты не обижайся…

– Это легко! Это все знают!

– Что поделаешь, – пожала плечами Тата, – если фильм разобран на цитаты. Надо было давать посложнее.

– Голуби, я не мешаю ворковать? – Синоптик округлил глаза и выразительно посмотрел на Тату.

– Знаете что, Мими, – Тата сделала жест рукой, оттопырив большой палец и мизинец, будто говорила в телефон: – Катитесь-ка вы колбаской по Малой Спасской!

– Хватит!

– Ничего личного, Зимин! – улыбнулась Тата.

 – Это классика советского кино. Сам же предложил!

– Дура!

– Дебил! – Тата окаменела лицом в секунду, затем резко развернулась, скрипнув каблуками по кафелю, и зашагала к выходу.

– Если думаешь, что я побегу за тобой, красавица, – крикнул ей вслед Синоптик, – то ты сильно ошибаешься!

Но Тата не удостоила Синоптика ответом.

Её каблуки зацокали по лестничной площадке и вскоре затихли.

– Как-то нехорошо получилось… – сказал я, снова чувствуя себя отчего-то виноватым.

– Строит из себя обиженную, – махнул рукой Синоптик. – Домой попёрлась. Ну и пусть! Ей и так уже пора.

– Надо проводить! – предложил я и быстро добавил, осёкшись: – Тебе.

– Она на машине, – беспечно махнул рукой Синоптик. – Дорогу знаёт. Доберётся!

– Так неправильно.

– Разберёмся без тебя, да? – огрызнулся Синоптик, но уже через мгновение засиял начищенною бляхой.

 – Слушай, сосед! А подкинь пятёру листов, а лучше косарь. На вкусное точево. Я отдам!

Тата была мгновенно им забыта, а всё внимание переключено на меня. Остаток времени до будильника я исполнял прихоти соседа, который сперва подъел остатки галет из моей тумбочки, а затем отправил гонцом за «полусантиметриком колбаски». Я послушно накинул куртку (что оставалось?) и заскользил по улице, окутанной предрассветной мглой. В ларьке набрал целый пакет еды: батон сырокопчёной колбасы, армянский лаваш, кисточку белого кишмиша, ломтик чеддера, томатные чипсы с луком и большую бутылку айрана.

– Захочешь ты мяса! А вот оно! – радовался Синоптик, с остервенением отгрызая от колбасного батона солидный ломоть.

Ещё через час мне пришлось бежать в аптеку за гасталом и боржоми. И следом: за ментоловыми сигаретами, которых лейтенанту Зимину неожиданно захотелось после утихомиренного недуга.