Прощай, страна чудес

Голод-то не тётка… Не идти же за хлебом за семь километров в посёлок Рудничный, если можно его купить в одном километре от дома!

Марька, облачённая в белый халат, обслуживала немногих в этот час покупателей. Я присмотрелся к ней. В самом деле, не такая она уж и старая. И внешность у неё вполне приличная. Конечно, она не из числа ярких красавиц. Просто у неё хорошее русское лицо.

Мне она улыбнулась как давнему знакомому. Скрытое значение её улыбки мне было теперь понятно. Донельзя смущённый, я уложил продукты в сумку, расплатился и быстро вышел из магазина.

Приходить туда мне больше не пришлось. В первых числах июля я был призван на военную службу. Обычно призыв в армию проходил в октябре-ноябре. А тут подоспел богатый урожай третьего целинного года, и для его уборки потребовалось много молодых рабочих рук.

Антонида Авдеева, или попросту Авдеиха, жила в самом центре деревни Скрутово, в кирпичном доме старой постройки. Несмотря на свою старость, дом был добротен и тёпел. Три его окна выходили на улицу, а четвёртое смотрело в проулок.

К дому, как полагается, были пристроены бревенчатые сени, и всю эту постройку покрывала железная крыша. А на задах, за домами, тянулись деревенские сады и огороды.

Хозяйка по привычке продолжала работать в колхозе. Кроме Марьки у неё была младшая дочь Лида, слабоумная от рождения. Хмурым и метельным утром, уходя на работу, Авдеиха давала поручения старшей дочери:

– Задай поросёнку еду, она сварена с вечера. Ну и сама позавтракай, и Лидочку накорми.

А потом сходи в Рудничный за хлебом. Да купи кило сахару, а то кончается у нас.

Хлопоча по хозяйству, Марька мысленно повторяла слова матери: «Лидочку накорми… Вот тоже! Не с ложечки же её кормить! Взрослая уже, совсем невеста. Впору замуж её выдавать. Да кто её возьмёт, убогую!»

С домашними делами Марька покончила быстро. Осталась самая трудная часть задания – сходить в посёлок Рудничный.

Она вышла на улицу. В природе было снежно и мутно, мела слабая метель. До Рудничного надо было идти шесть километров.

Первая треть пути была самой трудной. Здесь, в открытом поле, натоптанную людьми стёжку почти замело. Теряя её, Марька оступалась и проваливалась, чуть не черкая снег валенками.

Дальше дорога углублялась в лес. Здесь ветер был не так силён, и стёжку почти не замело. Идти стало легче. Безлиственный и осыпанный снегом лес был не таким пугающе дремучим, как летом.

Да и чего было пугаться? Волков в этой местности никто не видел давным-давно.