Счастье в ладошке… Роман

Мысли неторопливо и хаотично, словно кружившиеся над головой пугливые снежинки, перелетали с одного на другое и, когда касались матери, сжималось сердце и становилось тревожно и тоскливо на душе.

«Как ты там, родная? Не оторвать тебя от дома, хотя столько лет мучаешься и страдаешь от нелегкой судьбины. Я один… Ты там – одна-одинешенька… Зачем всё так?.. Почему мы не вместе?»

Вспомнилось, как в последний приезд домой на его просьбу переехать к нему в столицу навсегда, она отказалась.

«Што ты, сынок? Здесь похоронен отец твой… И Юра… Куда я от этих могилок? Уж лучше ты возвращайся. На завод тебя возьмут. Оторвут с ногами и руками за твою умную голову. А што здесь не Москва, так на кой она тебе? Родная земля – теплее и лутше.»

Горин не спешил. Смахивая с ресниц легкие снежинки, с любопытством рассматривал прохожих. Мимо, шлепая по мутной снежной жиже обувью, проходили женщины. Сегодня он их замечал: какие на вид, в чем одеты, как выглядят.

Давно он их не замечает… Очень давно!..

Вдруг, возле самого виадука, когда он собирался войти в него, оттуда, словно из-под земли, вынырнуло и замерло перед его глазами лицо, знакомое до невозможности и такое невозможное здесь, в Москве. Да и вся женская фигура в темно-синем пальто с пушистым белым воротником и в белой вязаной шапочке показалась ему наваждением: так невероятно было её появление в этот час в городе, далеком от мест, где, по его, Вадима Сергеевича, понятиям, она должна была быть сейчас.

Какое-то время, растерявшись и не веря своим глазам, они стояли молча, по-видимому, соображая, что же это такое: показалось им, приснилось ли или на самом деле они видят друг друга, что было просто невозможным?

Первым пришел в себя Горин.

– Здравствуй, Ежик! – удивленно и радостно произнес он, разглядывая такое знакомое, до мельчайшей черточки, до неуловимого изгиба женское лицо. – Ты как здесь очутилась? В такое время и одна?

– Здравствуй, Горин! – совсем неуверенно, а, вернее, растерянно ответила она, и не радость светилась в её распахнутых глазах, а неуловимая тревога.

 – Я не надеялась… – Молодая женщина хотела еще что-то сказать, но промолчала, решив отдать первенство в выяснении сложившейся ситуации мужчине, который был ей дороже самой жизни.

– Ты, Наталья, в Москве… Куда же путь держишь?

– Домой… В свою гостиницу. Я здесь в командировке.