Счастье в ладошке… Роман

Через несколько минут они уже стояли в углу вестибюля, в стороне от не прекращающегося людского водоворота. Горин торопил её, зная, что она пишет звонко и тревожно. И он взмолился:

– Ну, хоть несколько строчек! Тех, что берут за душу и не отпускают неделями. А лучше прошепчи мне на ухо что-то из нового… – И Горин тут же ощутил у своего лица, как это было раньше, шелест её горячих губ, которые выдыхали ему в ухо умопомрачительные строчки неудержимой и страстной любви. Сердце его волновалось.

 – Что-то новое есть? Есть же!

– Конечно. – Наташа метнула глаза вниз, словно уронила их, и некоторое время медлила. На её лице, наконец-то, появился румянец, так украшавший её смуглое утонченное лицо. Она была восхитительна! Этого Горин не заметить не мог.

– Ёжик, не тяни! – торопил он её, а про себя думал: – Стихи… Её стихи непревзойденные! Их так ему не хватало за последние два года.

– Но… но… – пыталась она оправдаться. – Не место здесь для поэзии.

Если бы… – и её мысли снова увели их, двоих, в отдельную полутемную комнату, где они смогли бы принадлежать друг другу до глубины счастливого отчаянья, до самого дна тех чувств, где всё выгорает и где всё испепеляется и сжигается…

– А ты тихонько. Я всё услышу.

И зашелестел её незабываемый, её необыкновенный голос, и её пухлые губы произносили слова, которые, точно стрела, попадали Горину в самое сердце.

Живу —по-прежнему одна,

В душе так холодно, тоскливо…

О, знал бы ты, как сиротливо

Я пью печаль свою до дна!

Глаза Горина повлажнели, а до него доносились строчки безысходной правды:

Увижу вновь твой блеск очей

И утону в них шаловливо…

Живу той радостью счастливой

Среди тоскующих свечей…

Горину показалось, что он задохнулся от этих правдивых строчек, вылетавших из слегка вздрагивающих уст такой любимой и желанной женщины.

Взять бы её сейчас на руки и унести в красивый край, где нет лжи и ненависти, предательства и душевной тревоги. А до него доносился её ангельский голос:

А мне любить – себя дарить

Тебе до капельки, до донца,

Не помня, что-то говорить,

И восторгаться и поить

Напитком жаждущего солнца…

Горин взял её руку, поднес к губам и почувствовал, как она дернулась, пытаясь освободиться. Это чувство было для него не ново: эту дрожь он знал и раньше. Он знал её до глубины души.

Какое-то время он молчал.