Философия боли

Все мои тайники были хорошо известны взрослым.

Мама нашла меня за кроватью террасы. Я уже громко рыдала, потому что понимала, что мне никто не верит, и наказание последует незамедлительно. Ну почему я не смогла все объяснить?

– Дура, да как тебе не стыдно! Ты что, убить ее хотела? Да что ты за человек!!! А ну выходи сюда, нечего там сидеть! – кричала мама, и я нехотя вышла из своего укрытия, сообразив, что оно меня уже не спасет.

– Поверь мне, пожалуйста, я ничего плохого не хотела…

От толчка я упала на кровать, старые пружины сжались, а потом со скрипом выпрямились обратно, подбросив мое тело немного вверх.

Но потом оно снова больно приземлилось на кровати от удара ладони.

– Это что такое? – вопрошала мама. – Ты хочешь меня без ребенка оставить? Кого мы воспитали на свою беду? Что мне с тобой теперь делать?

Шлепки сыпались один за другим: сначала по спине, потом по рукам, ниже по ягодицам, пока не доходили до ног, и тогда все повторялось в обратной последовательности.

От боли я не могла уже даже рыдать или пытаться оправдаться, поэтому, плотно сжав зубы, ждала, когда все это закончится.

Наконец, мама ушла.

Еще долго я лежала и рыдала навзрыд в подушку, а когда слезы высохли, попыталась сесть, но не смогла. Все, что мне оставалось, это лежать, или пытаться ходить понемногу, но куда мне идти, если я боюсь заходить домой.

Так я пролежала, пока не стемнело. Потом я включила свет и увидела, что мое тело покрыто уродливыми лиловыми синяками.

«Вот почему так больно», – подумала я. В этот момент я не думала о несправедливом наказании, а только лишь о том, что мне в очередной раз не поверили, решив, что я лгунья.

«Может быть, это так и есть? Я и правда не заслуживаю никакого доверия? И меня за мои грехи наказывает Бог?»

С этими противоречивыми мыслями в этот день я легла спать.

На следующее утро я попробовала попросить у мамы прощения, но все тщетно, для нее я теперь была убийцей. Все, что мне оставалось, так это отправиться гулять со своими маленькими сестрами и, выполняя все их капризы, хотя бы попытаться заслужить прощение.

Бабушка вернулась через два дня. Я выбежала на крыльцо ее встречать, крепко обняв ее за шею при встрече. На мне были летние шорты и майка, ведь на улице все еще стояла жара. Бабушка молча взяла меня за руки и задумчиво начала рассматривать сначала их, потом ее взгляд опустился на ноги. Ничего не сказав, она молча вошла в дом.