Кроссовки для Золушки. Рассказы и рассказки

Убедиться, что заперта, и вор не залезет и не унесет на себе платяной шкаф и обеденный стол. Потому что больше там не было ничего – даже телевизора.

Бабушкин муж, а мой дед Абрам Захарович был врачом и погиб на Финской. После войны вдову с маленькой дочкой выселили из квартиры в центре города и дали комнату в подвале.

Четыре других сестры, а также дядя Леон – красноносый, похожий на похудевшего Деда Мороза муж Эйди – жили в особняке на Гоголя. Прелестном, увитом виноградом, с напольными часами и комодами на изысканно кривых ножках.

Там стояли фарфоровые пастушки и трубочисты… и синие флакончики с высохшими духами.

Баба Эся приезжала ко мне во Львов дважды в год – и привозила удивительно вкусный пражский торт со сгущенкой и шоколадом.

Она вообще прекрасно готовила, но еще лучше рассказывала. Как я мечтала попасть в этот винницкий дворик, где происходили волшебные истории, снившиеся мне ночами!

И однажды я приехала… И увидела самый обыкновенный, довольно мрачный двор, двух калек и трех собак.

И почти возненавидела бабку и ее стареньких сестер, которые водили меня в парк за ручку и кричали на всю улицу: «Алинька, бегай помалу – вспотеешь!»

После смерти бабушки я нашла ее молодое фото в альбоме. Она была настоящей красавицей…

Софа и Муся

На улице Ивана Франка, рядом со Стрыйским парком, высится Вежа (башня) – уцелевшая часть фортификационного комплекса эпохи Ренессанса. В перерывах между войнами в ней хранили зерно, а в 60-х годах прошлого века превратили в Дом архитектора.

Маленькой я гуляла там с дедом и набивала его карманы блестящими только что вылупившимся каштанами. Каштанов было много, и дедушка их незаметно выбрасывал, освобождая место новому урожаю.

Потом я выросла и покинула прекрасный Львов.

А Вежа осталась, и предприимчивая еврейка по имени Софья Гольденблюм устроила в ней шикарный ресторан.

Заведение пользовалось у львовян и гостей города шумным успехом – попасть туда можно было только по горкомовским пропускам.

Хозяйка же, которую называли Сонька Золотая Ручка, не посрамила знаменитого имени: она прославилась контрабандой бриллиантов через поцелуи и другими не менее героическими делами.

Муж этой великой женщины, Муся Гольденблюм, был человеком скромным: ходил на базар с двумя авоськами, а покупки прикрывал газетой – чтоб не провоцировать сограждан.