Три дня до лета

Я стал стучать в пол, злясь, что здесь бездушный бесшумный линолеум, а не деревянный паркет. Звук телевизора убавили, и я лег, нехотя, как будто меня попросили.

– Это начало конца – прошептал я.

У меня в комнате не было штор. В здании напротив, в глубокой темноте я видел мигающий красный огонек камеры. В поиске я набрал «скачет на члене», представляя далекие безжизненные миры, мерцание которых никогда не достигнет земной суеты и грязи. Я представил Яну, раздвигающую свою стонущую плоть для проникновения, бесстыдного и логичного как теорема или же вкусный ужин с вином и интересным разговором, когда прижимаешься к родному человеку, скрипя ножками стульев по плитке пола, чтобы быть максимально ближе к нему, чтобы разговор был проникающий и интимный, когда уже даже не важно, о чем вы говорите.

 – Я хочу быть ближе к тебе, предельно, чтобы мой тихий голос менял ДНК твоих слов рентгеновскими лучами. Я набрал в поиске «скачет на члене» и увидел вытекающую из экрана сладкую смазку стонущей одинокой плоти, каждый атом которой когда-то был живым существом, которое тоже боялось смерти.

Мне безумно одиноко. Ничего. Никого. Я один и эти далекие тусклые северные звезды, ни одна из которых не движется. Яна онлайн. Вообще, я хотел, чтобы это была Рита, хотел ее рядом. Но стал думать и набрал: «Милая Яна – давай потрахаемся, я согласен, только обними меня, пожалуйста, блять! Обними меня!!!» Были попытки найти для себя новый смысл, новые вещества, потому что про старые теперь можно забыть. Я лежал вечность.

Отправлять сообщение не стал, а просто блеванул белой липкой пустотой на чей-то чужой трах, словив секунды поглощающей, но быстро улетевшей в космос расслабленности, улетевшей туда, где место пустоте. Мои мысли прыгали, и вот-вот, пробив черепушку, выскочат из головы и рассыплются бисером по линолеуму. Я хотел найти хоть что-то, за что можно уцепиться когтями, чтобы почувствовать себя частью этого мира. Этого, блять, бетонного и асфальтового, а не тех мерцающих далеких! Через несколько часов я понял, что это совсем лишено смысла и стал напевать про себя.

Давно уж нет мечтаний, сердцу милых.

Они прошли, как первый день весны.

Но позабыть я и теперь не в силах

Тем голосом навеянные сны!

Пусть говорят мне: время все излечит,

Пусть говорят: страдания забудь.

Но музыка давно забытой речи

Мне и сегодня разрывает грудь!

Стало светать. Солнце рождало новую жизнь. На лестничной площадке раздался шорох, кто-то хлопнул дверью.