Души прекрасные порывы. Три мини-повести

Кто смотреть-то будет на такое чудо?

И засмеялась от души, совсем не комплексуя по поводу своей старости и беззубости.

– Не прибедняйтесь, баб Мань! – сказала Света. – Вы и сейчас – хоть куда!

– Я бы даже сказал так: импозантная женщина в самом расцвете жизни! – добавил с улыбкой Игорь.

– Скажешь тоже? – слегка засмущалась старушка. – Импозантная! Где только такое слово выискал?

А потом с сомнением добавила:

– А оно не ругательное?

– Да нет же, баба Маня! Нет! – запротестовал Игорь.– Импозантная – значит видная, заметная – выделяющаяся.

– Ну, если так – тогда ладно, – успокоилась баба Маня, но позировать всё же не согласилась.

К исходу вторых суток веселья чуть поубавилось. Баба Маня занялась вязаньем ярких варежек для внучки, Светлана взялась за бульварный роман, а Игорь почитывал какую-то техническую литературу. Костя, то брался за купленный им перед отъездом гламурный журнал о жизни московской элиты, то дремал, положив журнал на лицо, то просто бродил мыслью по своей жизни, отмечая кое-какие вехи и огрехи.

В последнюю ночь ему приснился очень странный, непонятный сон. Снилось незнакомое помещение с низким потолком, который он едва не задевал головой, и стенами, меняющими своё местоположение, как какой-то непонятный трансформер, то удаляясь в бесконечность, то приближаясь на расстояние вытянутой руки.

Стоял полумрак: слабое освещение шло из середины комнаты. Когда Константин приблизился к этому месту, то понял, что оно исходит от зеркала – высокого, в его рост, явно старинного, обрамлённого какими-то фигурами, завитками и вензелями.

Такие зеркала он видел в одном из дворцов Питера и потом использовал зарисовку в гравюре к рассказу самодеятельного автора, желающего запечатлеть своё произведение на страницах собственной книги. Рассказ мистическим образом был связан с зеркалами, потому именно такое изображение старинного зеркала было там уместно.

Но в его сне, как показалось сначала, зеркало было самым обычным – не мистическим.

Необычно было комнатное пространство, которое ежесекундно сжималось, подвигая его ближе и ближе к зеркальной поверхности. Липкий страх, постепенно усиливаясь, тоненькими пальчиками щекотал и будоражил нервы, проникая под одежду, холодя душу и поднимая адреналин на небывалую высоту.

Неожиданно стах растворился, как льдинка в бокале вина, и Костю начал обволакивать тонким лёгким покрывалом нежный, едва уловимый запах, который усиливался с каждым мгновением.