Крыса в платье

Получил свою рану, – повторил он, словно боялся забыть такой важный факт.

– Ну, – Дмитрий Иванович распрямился. – Теперь точно все. Искренне желаю удачи. Очень надеюсь, что в скором времени мы вновь увидимся и весело посмеемся над этим забавным приключением.

Движением опытного фокусника наш проводник сменил пузырек в руке на небольшую, причудливо слепленную свечу. Я не заметил, как именно, он это сделал, но через мгновение свеча горела ровным желтоватым светом. Дмитрий Иванович еще раз оглядел нас, а потом с размаху воткнул свечу в стену, слева от двери.

Раздался долгий металлический скрежет. Мы, не сговариваясь, повернулись к двери. Но дверь не претерпела никаких изменений. Она по-прежнему была закрытой. И крайне убогой.

– Нет-нет, – рассмеялся Дмитрий Иванович. – Сюда!

Он указал на небольшой, в половину человеческого роста, проход в стене сбоку от двери. Еще секунду назад его там не было – в этом я мог поклясться. С другой стороны, чем уж теперь-то удивляться.

Эту мысль я додумывал, когда, согнувшись в три погибели, пролезал в открывшийся проход. Радовало только то, что сразу за этим лазом оказался коридор вполне нормального размера, где можно было вполне нормально стоять и даже ходить. Я встал, поджидая остальных.

– Помни, Скайльд, откуда он получил свою рану! – донеслось сзади. Затем раздался треск, и проход в стене попросту исчез. Не выехала сбоку или сверху панель, не захлопнулась незамеченная раньше дверца, нет.

Его просто не стало. Без каких-либо спецэффектов. Если не считать за спецэффект звуковое сопровождение.

В следующий момент случился очередной «Эффект мужика с лопатой». Голова закружилась, правда в этот раз всего на пару секунд. А в следующий момент я отчетливо осознал, что стою черт знает где, на кой я сюда забрался – непонятно, как отсюда выбираться – тоже неясно. И кто нас сюда притащил и что теперь с этим делать – тоже весьма гнетущий вопрос.

– Какого, вашу мать, хера? – раздался сбоку негодующий вопль Вечного.

Я догадался, что отпустило не только меня одного. Мы все вчетвером повернулись и посмотрели друг на друга.

– Юра, ну, вот скажи мне, какого, епта, мы вот здесь стоим?, – Вечный, как обычно, когда хотел показать всю серьезность момента, начал называть меня по имени. Он даже интонацией его специально выделял, чтобы еще больше показать, как его раздражает происходящее в целом и я в частности.