Фиолетовые сны в шахматном порядке

Этот полосатый халат, придававший ей сходство с преступницей или кем-то, похуже стал предметом ее гордости.

Как писал Мишель Пастуро «ношение полосатой одежды – удел палачей и жриц любви. И наша пресловутая добропорядочная соседка, любила поговорку: «Любви все возрасты покорны». Старалась держать форму (насколько это было возможно в ее возрасте) то и дело, меняя квартирантов (она давала в наем комнаты) которые переходили в ранг сожителей. Пока ее жаждущее любви сердце ни начинало искать новых романов.

Обрадованная вниманием к своей персоне со стороны блюстителей правопорядка. Она втайне млела от мужчин в форме, и возможно, дефицит интереса к ней, как и у пресловутой кошки компенсировался сованием носа не в свои дела. Она с радостью разразилась словесным поносом.

Рядом стоял сосед из квартиры справа, мужчина средних лет начинающий лысеть в протертых и оттопыренных на коленях домашних трико, ему было не ловко что в столь поздний час он был застигнут в квартире соседушки милиционерами, особенно учитывая отсутствие его жены которая укатила в Москву погостить у сына, (в своей бывшей трех комнатной квартире).

– Достали они своими истериками! Я работаю сутки через двое, а они мне спать мешают. А жаловаться уже устали. Влад мужик нормальный хоть и ме.. чуть не вырвалось у дядьки.

– В общем, она его и прибила, закончил он свой монолог.

Глаза его были заспанные и покрасневшие. В очередной раз нарушение сна, явно не шло ему на пользу, хотя если быть честными чаепитие в квартире у соседки сном назвать сложно.

Наступившие события как он считал, станут переломным моментом, в его жизни. Вернув утраченную тишину и спокойствие, которые были на тот момент пределом его мечтаний.

Сосед с ненавистью и злобой смотрел на Карину, которая стояла, перед зеркалом наводя красоту, продолжая с радостью описывать, как ему казалось истинный ход произошедших этой ночью событий.

А хороша чертовка, тоскливо вспомнив молодость подумал сосед.

Ловко работающий ручкой патрульный похожий на ворона еле успевал за ним записывать.

– Пиши, Пиши! Бумага все стерпит, в отличие от меня.

Нравоучительно добавил он, стараясь заглянуть через плечо писаря, видимо опасаясь как бы чего там, лишнего не добавил от себя. Особенно о том где он был застигнут, а главное во сколько.