Фиолетовые сны в шахматном порядке

Большинство гостей торжественно выглядели, одеты со вкусом и по последнему писку моды.

Вот только моды разных стран и эпох как показалось Глебу. Может быть, у них здесь карнавал и все эти гости специально так необычно нарядились.

Такую разношерстную публику Глеб видел впервые.

Со всех сторон раздавались непонятные слова на разных языках и наречиях мира.

Подъездная дорога, ведущая к замку, была заставлена дорогими машинами, ни одной советской или дешевле нескольких сотен, а то и миллионов долларов иномарки.

Вот повезло столько полезных знакомств завести можно, денег взять, или напроситься управляющим, столько богачей.

Яшка еврейская морда, садовником так работал на одной вилле и сторожем, хозяин возьми да пригласи его с собой в Новую Зеландию в экспедицию в качестве телохранителя и болтуна на английском.

Теперь важничает, что к папуасам на халяву слетал. Мне бы так. Понаедут богатеи понастроят домов а сами толком в них не живут а когда приезжают от скуки пухнут. Я бы их быстро развлек.

Глеба трясло от жадности и предвкушения несметных сокровищ, которые сами плыли ему в руки.

Наконец они вошли в замок, внутри он оказался ещё более огромным, чем выглядел с улицы.

Столы бесконечно длинные ломились от яств, что только на них не было целые жареные поросята с торчавшими из пасти яблоками, домашняя колбаса с потрохами, ветчина мраморная.

На любителя рыбы уха царская, форель радужная, сазан, камбала, акула атлантическая до не виданных ранее сортов и видов Глебом. В фарфоровых вазочках блестели гроздья черной как смоль икры.

Немного поодаль, между закусками из груздей в сметане, и рыжиков с луком в масле, стояла огромная хрустальная ваза. В форме бочонка до кроев наполненная искрящейся при свете сотен ламп радужными искрами красной лососевой икры.

Индюшка, утка по пекинских, конфеты, торты.

О напитках и говорить не стоит, сколько их было не перечесть.

От кагора, хереса и шампанского до марочных вин десятилетней и даже столетней выдержки.

И как Глебу показалось он увидел бутылку «Херес де ла Фронтера» урожая тысяча семьсот семьдесят пятого года, которая хранилась в музеи «Массандра», остававшись не в долгих раздумьях о том как она попала к цыганам.

Почему то рядом с ней на бархатной красной скатерти, сервированной серебром хрустальными бокалами и изящной фарфоровой посудой конца 19 века, завода братьев Корниловых.

Стояла бутылка портвейна «Агдам», вариант недорогого студенческого напитка времен его молодости.