Мне больше не страшно. Как жить без страха, паники и фобий

Врачам ничего не оставалось, как диагностировать ВСД – вегето-сосудистую дистонию. Этот диагноз ставят только в странах бывшего Союза, на самом деле симптоматика ВСД скрывает самые разные психосоматические расстройства. Когда для их диагностики не достаёт ни квалификации, ни желания врачей, ставится диагноз ВСД.

Тем не менее, было назначено лечение – капельницы, инъекции, таблетки. Две недели я провела на больничном. И все две недели так и ходила по стеночке, а больше всё же лежала и ничего хорошего от жизни уже не ждала.

К окончанию больничного выбор был невелик – попытаться каким-то совершенно непонятным способом оформить инвалидность на основании неведомого доселе заболевания, или всё же выходить на работу. Самым желанным был третий вариант: никуда не идти, а просто лежать. Лежать. Этот вариант, конечно же, отпадал – надо было как-то жить. Да и инвалидность по ВСД мне, конечно, не светила.

На заключительном приеме врач-невролог дала совет: больше любить себя, не нервничать по пустякам, а лучше не нервничать вообще, избегать сильных нагрузок на работе и… просто жить.

Просто жить…

И я стала «просто жить». Работа, муж, дети, хозяйство, выходные, отпуска… Но вот это «просто жить» стало постепенно усложняться.

Началось с того, что я стала бояться выходить на улицу одна. В больших пространствах, в том числе и магазинах, меня охватывал страх. Наличие множества посторонних не уменьшало этот страх, а только увеличивало его: в толпе делалось ещё хуже. Относительно спокойно я себя чувствовала только рядом с мужем.

Но он не мог везде быть со мной. Всюду, где мне приходилось оставаться без его поддержки – на рабочих совещаниях, на школьных собраниях, да просто сидя в кабинете среде людей – везде, где были посторонние люди и много свободного места – мне становилось страшно. Я боялась потерять равновесие и упасть, мне казалось, что я могу в любой момент умереть, ведь я не знаю, что со мной, какая болезнь подтачивает мои силы, губит меня.

Кончилось тем, что единственным местом, куда я отправлялась одна, без мужа, оставалась работа.

Восемь часов одиночества среди людей стоили такого напряжения, что домой я возвращалась опустошённая, выжатая, с доводящей до отчаяния головной болью.

Теперь и дома не становилось лучше, напряжение часов, проведённых на работе, выливалось в физическую боль. Болело всё: спина, голова, живот. Об отдыхе, о хоть какой-то релаксации не могло идти и речи – боль вызывала страх.