Полынь-вода

Поляк, помявшись, извлек из сумки увесистую коробку и отдал рыжеволосой. Она, рассчитавшись, тут же растворилась в толпе.

– Для чего ей столько, – спросил Павел Семенович длинноногого прыщеватого парня, который тоже наблюдал за этой сделкой.

Парень смерил презрительным взглядом Залесского и небрежно ответил:

– Перепродаст по рублей семь. А может, и по большей цене…

Озадаченный Павел Семенович направился домой, прикидывая по дороге выручку спекулянтки. Выходило, что она заработает, по меньшей мере, половину его пенсии.

С того дня он зачастил на рынок. Вскоре начал скупать мелкие товары. Продавал их с помощью жены. На Сторожевке познакомился с Анджеем Мозолевским – парикмахером из Люблина, который регулярно привозил ходовые товары. Левое ухо поляка было обезображено какой-то давней раной.

– Что это у тебя? – спросил как-то Залесский у Анджея Мозолевского.

– Подстригался у одного молодого, неопытного парикмахера, а он мне ножницами по уху… Чуть голову не отрезал. Представляешь?.

Павел Семенович, представив, невольно вздрогнул.

– Это же членовредительство. За такое от работы отстранять надо, а то и убивать.

– А я и убил, – нахмурившись, выдавил поляк. – Потом.

– Шутишь?

– Шучу…

Любивший шутки, он был серьезен в торговле. Поэтому и приехал опять…

– Ты чего так внезапно, случилось что-нибудь? – спросил Залесский, подозрительно глядя на Мозолевкого.

– Нет, нет… Трудно вырваться сейчас. – Поляк виновато усмехнулся, нервно почесал несколько длинноватый, высыхающий нос.

– Как неспокойно? – не понял Павел Семенович.

– Кризис. Поэтому люди недовольны, бастуют…

– Как бастуют?

– Не выходят на работу, требуют смены власти.

– Не пойму я.

– Не будем об этом. Наше дело – коммерция.

– Ладно. Что привез?

– Целлофановые пакеты.

– Много?

– Целый чемодан.

Сговорившись о цене, Залесский забрал чемодан и поехал домой. Марина уже была дома, спала. Жена чистила на кухне картошку.

– Ты где был? – зевая, спросила она.

Павел Семенович рассказал.

– Как же все продать? – Зинаида Григорьевна задумалась. – Это же столько пакетов!..

– Марина поможет, – высказал давно зревшую мысль Залесский.

– Ребенок еще, – возразила жена.

– А по ночам шляться не ребенок?! – вспылил Павел Семенович. – Двадцать лет сейчас исполниться. Пускай учиться жить!..

Зинаида Григорьевна замолчала. Залесский угрюмо выпил стакан молока и пошел досыпать.