Полынь-вода

– Так что дома? – аппетитно откусывая приправленное луком запеченное мясо, переспросил Иван.

– Вода: ни пройти, ни проехать. Дамбу прорвало, еле засыпали.

– Родители как?

– Живут. Мать опять уговаривала, чтобы оставался.

– Тяжело им, конечно. Село – не город, с утра до вечера – работа. Сам это хорошо знаешь.

– Да, нелегко.

– Галю видел?

– Ага.

Они замолчали.

– Евсей умер, – прерывая паузу, обронил Алексей.

Иван перестал жевать.

– Как?

– Да кто его знает! – с неожиданным раздражением буркнул Алексей.

 – Умер и все.

– А ты чего нервничаешь?

– Я не нервничаю, это так.

Он встал, пошел к кровати. Разуваясь, извиняющимся голосом попросил:

– Убери стол сам, а я спать… Хорошо?

– Хорошо.

Иван принялся за уборку. Вынося в коридор остатки пищи, мусор, заметил:

– Тебе с университета звонили, забыл сказать…

Алексей уже не слышал. Проваливаясь в сладкое забытье, он засыпал.

X

Едва Сергей Иванович Кутько вышел из дома, как сердце застучало – тяжело, глухо.

«Опять…»

Сергей Иванович машинально достал валидол, положил таблетку под язык. Горьковатый холодок успокаивающе разлился во рту. Стало немного легче. Но все равно сердце ворочалось как-то неуклюже, рывками и Кутько тут же, у подъезда, сел на скамейку, внутренне напрягся…

Сердечные приступы были у него в последнее время часто. Временами схватывало сильно, уцеписто, хоть кричи. Об этом Сергей Иванович никому не говорил, даже жене: боль свою носил в себе.

На скамейке Кутько сидел долго, смотрел слезившимися глазами на детишек, шумно играющих во дворе, и невесело думал: «Старость. От пули на войне можно уйти, уходил не раз, а от старости не уйдешь, не спрячешься. Уцепилась – и все, баста…»

Боль все же отступала, сердце набирало привычный ритм. Сергей Иванович поднялся, застегнул на все пуговицы серое демисезонное пальто старого покроя и неторопливо пошел к заводу.

Жил Кутько в старом приземистом одноэтажном доме, застолбившем место в переулке Софьи Ковалевской, в десяти минутах ходьбы от завода радио- и телевизионных футляров.

Переулок этот небольшой, дома на нем в основном частные, деревянные, построенные сразу после войны. Весной вокруг них кипят буйным цветом сады, поют птицы, пахнет дурманяще, сладко.

Шагая вдоль забора, над которым колыхались ветки вишен, глядя на набухшие почки, Сергей Иванович довольно отметил про себя: «Затяжелели, видно зацветут до срока.