Полынь-вода

– А то ты не знаешь?

– Не знаю.

– Пьет… – Павлина Антоновна поджала свои пухлые губы. – Как бросил работу в Минске, так почти что ни день, то пьяный. Хочу поговорить с твоим сыном. Может, он знает, в чем дело.

Надежда Казимировна нахмурилась.

– Я с Алексеем разговаривала недавно по телефону, но он мне ничего об Иване не говорил. Даже не знаю, что и сказать… Ты, Павлина, заходи к нам, когда Лешка приедет, заходи.

– Хорошо.

Собираясь уходить, Павлина Антоновна спросила:

– Твой еще учится?

Надежда Казимировна посветлела лицом.

– И работает, и учится.

– Значит, в городе останется?

– Не знаю. – Надежда Казимировна пожала плечами. – Хочется мне, конечно, чтобы Лешка в наше село вернулся.

– Вот это правильно, – вздохнув, одобрила мысли Городчанки Павлина Антоновна. – Лучше бы того города никому не знать.

– Это почему? – удивляясь таким словам, спросила Надежда Казимировна.

– У нас земля, а там асфальт – ничего не растет, – смахнув слезу, просто, но со смыслом, ответила Даниш.

– Может, ты и права, – озабоченно проговорила Надежда Казимировна. – Город есть город. Не каждому он для жизни годится…

– Вот-вот… Мой уже наработался там. Теперь мало того, что пьет, так еще к Тамаре Рукавчук начал ходить. За добавкой.

– Да ты что? – не поверила Надежда Казимировна. – Это к той молодице, что с хлопцем к нам из Городка приехали?

– К ней.

– А ты что?

– А что я?.. Иван мой давно уже вырос, меня не слушает.

– Мой Алексей тоже родительские советы не очень любит, – озабоченно обронила Надежда Казимировна. – Молодежь… Ты заходи, когда Лешка приедет, заходи. Он на днях должен быть.

– Зайду.

– Ну, договорились…

Женщины, выдавив для вежливости улыбки, расстались.

Дед Федор, сидевший на лавочке у забора и наблюдавший за разговором невестки с Заголотной, – в Рубеже и Заболотье называли Павлину Антоновну и ее мужа, Василия Захаровича, Заголотными, – поинтересовался:

– О чем это вы там балагурили?

– Да так, по-бабьи.

Она прошла в свою хату, присела на лаву, чувствуя в душе неожиданную тревогу за Алексея.

«Что там у него?..»

Дед Федор, подозрительно поглядев невестке вслед, сутуло поковылял к реке.

Чаква неспешно и, казалось, осторожно несла свои похудевшие воды в Горынь и по ней – в Припять.