Ветры Баянкола

Туркмен прищелкнул пальцами – Сегодня бой, брат! Я всегда мечтал умереть достойно! Ты, в бою примешь вызов мой?. Магир кивнул» Да..Теперь время говорить копьям и саблям, барс караванных троп. Страшное лицо расплылось в улыбке» Я знал это. Я рад. Еще. Нас в подкове осталось 40 человек. Ты знаешь, что ждет их. Так вот..Если я паду от руки твоей, то даруй им легкую смерть, не бери в плен. Они будут проклинать жизнь, оказавшись в руказ старого Дахира. Если же погибнешь, ты, то поклянись на сабле, что их отпустят с миром!» Глаза Магира сверкнули – Вот мой клинок! И клянусь, что священна для меня просьба смертника! А сейчас прощай, брат! Теперь лишь меч решит все! Уже рассвет робко посматривал на горы, когда бесшумно, словно тени, из ущелья, ринулись в последний бой волки караванных троп.

Часовые, поставленные Магиром, были мгновенно посажены на клинки, но приняв первый удар, успели поднять тревогу. Магир ринулся в самую гущу рукопашной все больше разраставшейся. От спасения, разбойников отделяла лишь одна преграда – лагерь Магира. Сметая все на своем пути, они рвались, рубились, захлебываясь кровью, дрались, падали и умирали, один за другим, делая последний шаг, еще шаг, шаг ближе к желанной свободе. В самом сердце беспощадного боя высилась фигура Курбана. Его клинок метал молнии, он, напоминал затравленного тигра-людоеда, валя тело на тело, свирепо рыча. Магир, круша направо и налево, прорубался к нему навстречу. Его удары бы столь мощны и метки, что на несколько мгновений вокруг него образовалось свободное место. Человек дороги поднялся в седле и воздев к сереющему небу клинок, рявкнул-Единоборство! На волю Аллаха! И сиплым рыком ответил ему Курбан, залитый кровью – Единоборство! На милость Аллаха! Бешенством сверкали глаза караванного барса, не ночной собеседник теперь, а зверь, готовый рваться на волю, был перед Магиром. Клинки скрестились. Полетели искры, подобно двум молниям, сверкали сабли. Курбан свирепо обрушивал удар за ударом, со свистом разрубая воздух. Магир, как всегда, холодный и спокойный в моменты, когда смерть смотрит в лицо, отбивался, не отступая ни на шаг. Его сабля, то лениво, шевелилась, то разражалась молниями, заставляя разбойника использовать все свое умение, что бы увернуться или отбить удар. Потрясенные воины шептались- Аллахом клянусь! Не было в мире еще лучше бойцов! Внезапно, Курбан, начавший терять терпение, очертил в воздухе своим клинком, короткую, страшную дугу, намереваясь разрубить врага пополам..