Ветры Баянкола

А когда, ты, попал в зиндан, он, выволок тебя из ямы, хотя у самого была рана на руке и он тащил веревку зубами!». И все увидели что срипит зубами Наиль, что слезы стоят в его глазах и всем стало на миг жутко, словно в черную бездну заглянули люди дороги. Магир тряхнул своими чудными кудрями! – Послушайте, что скажет вам мой язык! Всем предстоят тропы судьбы! Всем сужден судный путь! Но главное, что бы ни делал ты, куда бы не заносил тебя ветер странствий, помнить, что, ты, человек и рожден матерью! Одобрительный гул голосов прервал его – Красиво сказал дарваз! Тебе бы не ветер судьбы в братья кликать, а улемом – ученым быть!.

Наиль подошел к Магиру и попытался улыбнуться – Прости дарваз! Прости меня, брат! Горе помутило разум мой! Даже если жил недостойно, надо умирать с честью. Мрачный Хаким возник рядом- Что за человек, ты, Магир?!! Что за сердце у тебя?!! Ты убиваешь, мастеришь, играешь Ты, иногда, потрясаешь своей ловкостью и свирепостью!! Ты жалеешь всех! Ты хочешь остаться человеком! Разные дороги суждены всем, но вот тебе рука моя, Магир Когда тебе потребуется помощь ты скажи лишь слово свое! И скажи мне, дарваз, ты уверен, что сможешь сохранить в этой грязи, в этих играх шайтана сердце свое и душу?!!! Я спрашиваю потому, что чувствую на шее своей острие ножей палачей. Магир коснулся губами его заросшего волосом уха – Не знаю, брат! Но я мечтаю умереть человеком, даже если не удастся человеком прожить свой век! Уже перед рассветом расходились сотрапезники. Магир вышел на двор. Горели костры, лениво переговаривались стражи. Алая полосочка зари уже выглядывала из за отрогов. Только тут Магир почувствовал как устал за эти дни и ночи. Он, не торопясь, прошелся по двору, полюбовался на коней, затем вернулся в покой и упав на теплую, душистую, кошму мгновенно, уснул, по детски крепко и беззаботно. Он спал весь день, весь вечер. Ночь уже раскрывала Аталыку свои объятия. Словно огромным черным крылом неведомая птица обнимала подлунный грешный мир. И ни кто не ведал, что кому сулит рассвет. Спал, не зная своей судьбы Магир, по стариковски ворочаясь и вскрикивая, то просыпался, то уходил в мир снов старый Дахир, чему то страшно улыбался во сне эмир Арбиль, разбрелись словно ночные хищники, по своим убежищам, люди дороги, кто то шагал уже в предрассветном сумраке, вновь измеряя ногами дорогу и тягаясь с не ласковой судьбою Магир проснулся среди ночи, ощутив на себе чей то взгляд.