Часы из прошлого

Правда, насчет старика-учёного у коллег возникли серьёзные сомнения, которыми они поделились с руководителем:

– Так ему и идти-то некуда в его девяносто лет с гаком! – в числе других, удивился тогда заведующий отделением психохроников.

– Найдется куда! – невозмутимо парировал главный врач. – Собирайте в дорогу и чтобы все документы были в полном порядке!

На этом главный врач тему закрыл, не сочтя себя обязанным предупреждать весь остальной – рядовой персонал об истинной подоплеке визита к ним в лечебницу иностранной делегации.

И вот теперь, проведя баронессу в служебный кабинет, Грельман начал с того, что услужливо момог ей снять верхнюю одежду, для которой имелся платяной шкаф, предусмотрительно освобождённый от прежнего своего содержимого.

Оказавшись без шляпы и пальто, яркая блондинка с миловидными чертами лица, предстала еще и обладательницей прекрасной фигуры с высокой грудью и осиной талией, которые не только не скрывал, но даже подчёркивал синий деловой костюм из плотного кашемира.

Словно снисходительно, давая возможность хозяину кабинета оценить настоящую красоту, баронесса прошлась по кабинету. Потом легко присела на кресло, невольно обнажив выше обычного, затянутые в соблазнительный капрон, стройные ноги. И теперь их округлые розовые колени скромно открылись в ограниченном пространстве – выше сапожек до края юбки.

Только хозяину кабинета было не до прелестей баронессы. Его больше волновало, как оказалось, желание принять её со светским лоском.

Прямо перед креслом, предоставленным гостье, уже был накрыт столик со сладостями и стоял дорогой сервиз. Теперь принесли кипяток. И та не стала отказываться от чашки горячего напитка, чтобы отойти от дорожных впечатлений.

После чего можно было приступать к делу. Тем более, Яков Михайлович только и ждал, повода объявить ей о своем решении относительно предполагаемой фигуры выписываемого Кондратюка.

…История болезни этого пациента могла заинтересовать любого «за бугром». По времени, проведенном в неволе, едва ли не солагерннк знаменитого Солженицына, этот старик попал в в сталинский «ГУЛАГ» сразу после фашистских застенков, так и не сумев никому доказать свою полную невиновность. Потом, не удержавшись от проявлений собственного характера, начал вступаться за других. И, как следствие, получил новый срок.

Потом – еще и еще.