Часы из прошлого

На этом голубом квадрате картона все сведения были напечатаны исключительно по-немецки, хотя номера телефонов, указанных там, приходились, как на Берн, так и на Москву:

– Жду сведений о любых переменах в самочувствии.

Красавица даже сделала вид, что желает чмокнуть в щеку доброго психиатра, ходя проделала этот жест лишь для того, чтобы шепнуть откровенное:

– Звоните сразу же, как только удасться что-либо предпринять.

Мрачный и невозмутимый водитель предупредительно захлопнул за пассажиркой дверцу машины.

После чего солидный синий «Мерседес», хрустя щебнем под широкими баллонами, покатил к выходу из этой обители печали и разбитых надежд.

– Что ж, «Синяя дама», – как сразу он окрестил баронессу, произнес Грельман. – Пусть будет по-вашему.

И все жн он нисколько не обманывался на сей счет. Попытка повторения обычного медикаментозного лечения, но уже более дорогими – суперсовременными мощными препаратами, с лихвой оплаченнымизаграничной миллионершей, по убеждению психиатра, могла принести Экскаватору лишь еще больший вред, чем тот, который он уже понес перед тем, как оказаться на двадцать лет пациентом психиатрической больницы.

Потому, решая судьбу, ставшего вдруг, «богатеньким» Экскаватора, Яков Михайлович серьёзно задумался о том, что стоило теперь попробовать применить на практике кое-что новое не только из современного арсенала психиатрии, но и прежнего опыта ее, давно проверенных историей, «светил».

Глава третья

Сменив на посту главврача всемирно признанного академика, Яков Михайлович Грельман все же не казался со стороны выскочкой-карьеристом.

Многолетняя политическая доительность и в Верховном Совете, и в комиссии по изучению фактов незаконного психиатрического преследования инакомыслящих, создали ему немалый авторитет в научных кругах столицы. А развитое чувство самосохранения и умение предвидеть лучший и самый выгодный вариант для себя лично, подвигли Грельмана на титаническую деятельность по выполнению, поставленной перед ним, баронессой задачи.

…Всего за какие-то недели Экскаватор-Пущин подвергся гораздо большему числу обследований, чем за все предыдущие два с лишним десятка лет, что находился в лечебнице. При этом особые надежды Яков Михаилович возлагал на своего предшественника, вынужденного пенсионера-академика. Все-таки, как ни говори, а его опыт и знании могли сделать гораздо больше, чем весь коллектив, доставшийся в «наследство» новому главному врачу.