Часы из прошлого

Сразу за первым своим высказыванием посетительница, произнесла и вторую за всю поездку фразу, не считая, разумеется, недавнего повеления персональному шоферу свернуть сюда с окружной автодороги.

– Вот моя визитная карточка, – уверенно заявила визитерша неприклонному пока ещё вохровцу. – Немедленно сообщите руководству о моем приезде!

Она брезгливо отдёрнула руку от ладони служаки, куда вложила визитку.

– И не вздумайте тянуть с исполнением, – в том же духе ответной неприязни продолжила «синяя дама».

 – Я этого не люблю!

Оказавшийся в руке, растерянного таким напором, контролера ВОХР кусочек картона, был за мгновение до этого, прямо на глазах старика, вынут женщиной из миниатюрной дамской сумочки. И теперь он буквально сиял своим сусальным золотым отрезом по краям и герольдической короной поверх витиеватой цепочки слов, также драгоценной краской отпечатанных в типографии.

Тогда как, заявив всё, что хотела, строгая госпожа, не слушая ответных и откровенно обиженных сетований на то, что «Ездят тут всякие!» повернула с крыльца обратно к своему автоубежещу, сулившему полную безопасность от капризов погоды.

Перебирая узкими носами сапожек, сделала, как и прежде, несколько шагов по сырой щебенке пешеходной дорожки и сердито скрылась за, услужливо распахнутой водителем, дверцей роскошного автомобиля.

Трудно бывает понять значение самых простых вещей на последующее за ними развитие событий. Именно эта демонстративная расторопность холеного шоферюги, как и его, неприкрытое ничем, желание угодить своей хозяине, повлияли на самого служаку из «справочной» гораздо сильнее, чем какая-то там визитная карточка, пусть и сопровожденная строгим выговором богатой дамы.

Охранник, и не только в годы своей долгой службы на этом посту, успел повидать немало подобных молодцов, за аккуратными физиономиями «интеллигентов физического труда» скрывавших наклонности и манеры безжалостных костоломов. Обычно не высказываясь на такую щекотливую тему, как «служащие компетентных органов», на этот раз про себя обладатель поношеной шенели рядового ВОХР не утерпел, чтобы не буркнуть в пол-голоса, чтобы не слышал еще кто-либо кроме его самого:

– Опер, видать, в офицерских чинах, приставлен «наседкой» к интуристке, а та дура и не знает ничего о своем прислкжнике!

Это откровение, будь произнесено погромче и дойди до «чужих ушей», могло самого служаку выдать с головой.