О былом и настоящем. Исповедь российского немца

Передайте всем друзьям и знакомым мой горячий привет и наилучшие пожелания.

Обнимаю и целую. Ваш сын Саша».

Второе в переводе от 23 августа 1941 года:

«Дорогие мои родные! Накануне я отправил Марихен (так он называл мою маму Марию) весточку и хочу и вам быстро сообщить, что я все еще жив и здоров, хотя довольно часто оказывался в сложных жизненных ситуациях. Вчера я отправил Марихен мои денежные сбережения (мама говорила, что эти переводы к ней не дошли) и попросил ее, чтобы она вам непременно помогла.

Я несколько дней находился на передовой, получил день отдыха и нахожусь сейчас в Киеве. Писем от вас и Марихен пока не получал, несмотря на то, что часто вам пишу. Пишите коротко и ничего лишнего, сразу. Мой сердечный привет всем-всем!

Целую. Ваш Саша».

На этом связь с отцом прекратилась. Только через годы в районный военкомат после неоднократных запросов и обращений в различные ведомства Министерства обороны, Главное политуправление, Международный Красный Крест пришло извещение о том, что мой отец, политрук Круг Александр Яковлевич, пропал без вести в августе 1941 года под Киевом.

Бабушка по линии отца, его мама, оказавшись выселенной из места проживания (жила одна, без мужа, это был ее единственный сын) в Сибирь, потом, по настоянию мамы, переехала к нам в Казахстан. Она с печалью причитала все время, сколько ее помню: «Знала бы, где могила сына, может, легче бы стало». К горю матерей подобная участь была уготована сотням тысяч бойцов (точной цифры до сих пор нет), пропавших без вести на полях сражений, не похороненных и не оплаканных, как полагается.

С этим пришлось всю жизнь жить и мне. В одном из писем – откликов на мои статьи в газетах о судьбе отца – ветераны тогда еще нашего Киева вспоминали о зверствах и расправах гитлеровцев и бандеровцев над комиссарами.

«Привезли пленного политрука. Его несколько суток пытали. Кажется, шел допрос! Только и разговоров было об этом политруке. Он так и умер от нечеловеческих пыток». Не постигла ли такая участь и моего отца?

Поэт А.

 Т. Твардовский передал свою боль о погибших и пропавших без вести на войне:

«Я знаю, никакой моей вины

В том, что другие не пришли с войны,

В том, что они – кто старше, кто моложе —

Остались там, и не о том же речь,

Что я их мог, но не сумел сберечь,

Речь не о том, но все же, все же, все же…»

Мы обязаны нашим родителям за огромные жертвы, море слез, бед и горя, за то, что мы выжили и живем сейчас.