Абсолютная ложь

И она толкала на безумные мысли, о которых он совершенно точно ещё пожалеет, но сейчас, стоя совсем рядом с девушкой, чувствуя, какая она хрупкая и в то же время неприступная, Алекс уже не думал о последствиях.

Отнимая руки от плеч Ники, он придвинулся ещё ближе. Большим пальцем левой руки мужчина провёл по её губам, а правой рукой сжал тонкую талию, не позволяя отстраниться. Внезапная перемена в поведении брюнета застала шатенку врасплох, и она только и смогла, что интуитивно облизать губы. Последнее и заставило переступить последнюю границу, которую успел установить перед собой Картер.

Не церемонясь и не задумываясь о последствиях, он буквально дотащил девушку до кухни, где усадил на столешницу, не давая опомниться, впиваясь в податливые губы грубым жёстким поцелуем. Не заботясь о том, что слишком торопится, Алекс подобрал подол платья, задирая муслиновую ткань до талии. На секунду показалось, что в серых глазах мелькнул страх, но мысль тут же исчезла, подавляемая новым развязным поцелуем. Его руки блуждали на внутренней стороне её бёдер, отчего Ники выгибалась навстречу и прижималась к мужчине крепче, тихо постанывая.

Уловив ответную реакцию, он и не стал церемониться, расстёгивая штаны, чтобы уже вскоре одним резким толчком утолить своё желание оказаться внутри неё.

– Чёрт! – вскрикнула она, судорожно вцепившись в его плечи при первом же проникновении мужской плоти.

Алекс замер, не решаясь продолжить начатое. Лицо шатенки исказила гримаса боли, а тело словно окаменело. Сама девушка до крови прикусила нижнюю губу, закрыв глаза.

Тяжело дыша, она явно пыталась справиться с самой собой. С тем, что чувствовала сейчас. Прислушавшись к собственным ощущениям и тому, что видит, мужчина не сразу, но понял, что только что натворил.

– Твою мать… Серьёзно, Ники? – отстранившись, удивлённый до немыслимых пределов, произнёс он хриплым полушёпотом. – Ты хотя бы совершеннолетняя? – тихий ужас так и плескался во взгляде синих глаз.

Картер ещё не до конца поверил самому себе, но её кровь, оставшаяся на нём, не могла противоречить тому, что случилось.

– Мне двадцать три, – холодно и равнодушно отозвалась девушка.

Серые глаза вновь стали безучастными ко всему, как и прежде, в который раз ввергая Картера в пучины злобы. Ники с лёгкостью спрыгнула со стола, лишь немного поморщившись при приземлении, и, поправив подол платья, отправилась прочь из кухни.

– Я так полагаю, кофе вы уже не хотите, – обронила она лениво, даже не оборачиваясь.