Лабрум

Внутри чисто, темно, воет сквозняк. Сначала стою, пару минут прислушиваюсь: тихо, никого не слышно, чтоб ходили. Иду по коридору на ощупь и в конце него натыкаюсь на дверь квартиры, надо, наверное, попробовать открыть, войти, сначала не решаюсь, страшно все-таки. Медленно, аккуратно нажимаю ручку – дверь не заперта, чуть приоткрываю и заглядываю, слушаю. Тусклый желтый свет внутри, вижу только, что обои на стенах есть, у входа стоит шкаф, но ничего не слышно, чтобы там кто-нибудь был. Ладно, так и быть – вхожу.

С минуту стою в коридоре, дома никого нет, да и, скорее всего, здесь вовсе никто не живет, кое-какая мебель есть, стены не голые, но квартира не жилая, как будто отсюда просто съехали. Может быть, еще с самой эвакуации тут все осталось так, интерьер вроде соответствует тому времени, однако вещей, мусора, хлама – ничего этого нет, пару шкафов, диван, стулья, светильники.

Выхожу, пойду искать свою квартиру, она на шестом этаже, с лифта направо и еще раз направо, трехкомнатная.

Шахта лифта пустая, на лестнице железные поручни срезаны. Испытываю щемящее чувство, то, что называют ностальгией, бегу по лестнице, как когда с родителями наперегонки, кто быстрее: они на лифте или я по лестнице – сейчас обгоню их и встречу довольный собой, а они будут меня хвалить, какой я спортивный у них и молодец, потом ловко открою электронный замок, прислонившись нагрудным карманом куртки, где карточка… Дверь в мою квартиру тоже не заперта, открываю ее будто с какой-то надеждой, что там все по-старому, что все хорошо, молодые отец и мать, наворачиваются слезы (хотя я обычно не сентиментален). Но в квартире никого нет, она такая же пустая, как и та, на первом этаже, здесь уже давным-давно никого нет. Вот наш большой раздвижной шкаф в коридоре, в спальне – кровать родителей и тумбочка, где стоял телевизор, в моей комнате – мой письменный стол и ортопедический стул (для исправления сколиоза), в гостиной – тот самый мягкий диван, где я чуть не свернул шею, исполняя сальто, на кухне – наш круглый стол, за которым легко помещалось много гостей, люстра эта на пружинке, ее можно опускать ниже. Заглянул в шкафы и тумбочки – пусто, а на кухне и в ванной нет сантехники, трубы срезаны. Та жизнь ныне кажется такой беззаботной, жили тогда, думается, лучше, несмотря ни на что, хорошее время было, искреннее что ли было, хотя, вполне возможно, это просто детские воспоминания, детский взгляд.