Ромас. Морские рассказы

Хоть он и важничал и показывал своё превосходство надо Леонидом, неоперившемся салагой, но машинное отделение он знал досконально.

К пяти часам все дела по передаче дел они завершили и пошли к старшему механику.

Дед грозно глянул на вошедших четвёртых механиков из-под полуопущенных век и, как бы нехотя, поинтересовался у Леонида:

– Ну, что? Как ты там, всё освоил?

– Да. Освоил кое-что. Но всё это закрепится только практикой… – Леонид попытался объяснить деду своё состояние, но тот не стал слушать и прервал царственным жестом.

– Понятно … – и распорядился, – а сейчас иди ко второму механику, пусть он тебе всё выделит, что нужно. Завтра утром будет отход.

Ну, отход, так отход. Отлично!

Хотя самостоятельно Леонид никогда ещё не отходил, но тут дед добавил:

– Я тебе дам опытного моториста, который будет за тобой приглядывать, – и, не глядя на Коляна, кинул ему:

– А позови-ка ты мне сюда Максимова.

Несмотря на свой рост и вес, четвёртого механика сдуло из каюты, как пушинку, и он через пару минут вернулся запыхавшийся вместе с долгожданным Максимовым.

Моторист Максимов оказался небольшим лысоватым мужичком, скорее всего татарином, ростом метр пятьдесят с кепкой лет за тридцать пять.

Дед, пристально глядя Максимову в глаза, приказным тоном поведал тому:

– Так… Максимов. На вахте с тобой будет стоять новый четвёртый механик, – а не наоборот, что Максимов будет стоять на вахте с новым четвёртым механиком. – Смотри, чтобы всё было нормально.

И чтобы вы смотрели за всеми механизмами в оба! – в конце фразы голос деда повысился. – На отходе я вас проконтролирую. Но, чтобы в рейсе ты за ним глаз да глаз… Понял? – и убийственным взглядом уставился на несчастного Максимова.

От полученного приказа, Максимова, как будто прибили гвоздём к палубе, на что он смог только пролепетать:

– Понял, понял.

Его, наверное, так ошарашило, что он вызван к самому старшему механику, что он почти потерял дар речи и сил у него осталось лишь на то, чтобы часто кивать, соглашаясь с каждым словом деда.

Видя полное согласие безмолвного моториста, дед царственным жестом отпустил его:

– Ладно. Иди уж, – после чего Максимов моментально испарился.

Теперь дед удосужился перевести взгляд на Николашу.

– Так, четвёртый, давай-ка мне все свои бумаги сюда. Подпишу я их.

Николай предал ему приёмо-сдаточный акт, который до этого всё время теребил в руках.