О чем молчат бирюзовые реки. Книга вторая

Получается, что дом снесли, а люди уехали… Что же нам теперь делать-то?

Мама закрыла краем шали глаза и громко заплакала.

Олег с водителем пошли к дальним освещённым домам, я же молча смотрела на незнакомое чужое место.

– Мам, может, хорошо, что дом снесли? – пыталась успокоить я и села на снег рядом с ней. – У тётушки переночуем и завтра домой вернёмся. Там наш домик целёхонький стоит, ещё не остыл. Вот он обрадуется, что мы вернулись!

Но мама не отвечала. Она, обхватив руками виски, молча смотрела на снег.

Через несколько минут вернулись брат с дядей Геной.

– Мы выяснили! Здесь дома сносят по очереди, многоэтажки строить будут! Целый микрорайон вырастет – Зелёный Клин, – водитель закурил и глубоко затянулся. – Я вот что подумал: сейчас все вместе к моей тёте поедем, у неё остановитесь на время, пока себе жильё подберёте. Она добрая у меня, обязательно поможет.

Спустя время мы очутились у двухэтажного многоквартирного бревенчатого барака, стоящего на самой окраине улицы, вышли из машины и зашли в дом.

Дверь отворила худощавая сутулая старушка в переднике и платке, с папиросой в руках, с добрым сморщенным лицом и весёлой улыбкой.

– Вот, тётя Вася, принимай гостей! – воскликнул дядя Гена, подталкивая за плечи маму. – Тяжёлая ситуация сложилась у них, жить негде. Ты уж не сердись шибко, они сами не ожидали такого поворота.

– А чего мне сердиться? Пущай живут, сколько нужно, всем места хватит.

– Тётя Вася? – переспросила я. – Зачем её так назвали?

– Потому что она Василиса, правильно? – ответила мама, обращаясь к старушке.

– Правильно, детка, Василиса я – когда-то Прекрасная была. А если по правде, то Васения, – засмеялась она и сжала сухими пальцами края папиросы.

Утром взрослые все вещи из машины выгрузили во двор, закрыв их старыми белыми простынями.

– Ничего, от мороза не испортятся, – рассуждал дядя Гена. – Уж дом купите, тогда и перевезёте. Тёте Васении адрес только не забудьте оставить. Буду в Бийске – обязательно заеду! Ладно, ребята, ехать мне пора, и так затемно в Иогач вернусь.

Ну, бывайте, Лариса Васильевна!

Он слегка обнял маму за плечи.

– Спасибо тебе, Гена, – ответила она тихо, от волнения перебирая пальцами края шали.

Водитель громко хлопнул дверью грузовика, закурил, завёл двигатель и уехал.

– Ты, Ларисонька, не переживай так, – успокаивала тётя Васения, слушая мамины рассказы про жизнь. – Тяжко тебе одной с ними. Понимаю. Но всё образуется. Я вас не гоню, хоть всю зиму живите.