О чем молчат бирюзовые реки. Книга вторая

– Поедешь, поедешь, – тихо говорила я, – если окончательно нос не доломают….

– Я, может быть, мастером спорта хочу стать, – с этими словами он запрокинул голову назад. – Мама, у нас есть что-нибудь холодненькое? Болит очень…

С того времени, приезжая с учёбы, я ставила портфель дома, обедала, и через сорок минут возвращалась в школу на лыжную секцию. Школьный тренер, Юрий Иванович, выстроив нас перед лыжной базой в ряд, весело приветствовал:

– Ну что, пехота, все в сборе? Сейчас лёгкая пробежка пять километров по лесу, затем разминка и силовые упражнения.

Всем понятно?

Мы толпой бежали по лесной просеке, поднимаясь на освещённую осенними лучами поляну, останавливались, тяжело дыша, делали разминку, отжимались и бежали дальше. На вечернем автобусе я возвращалась домой, делала уроки и без сил валилась в кровать. Утром всё повторялось: школьный автобус, уроки, обед, тренировка, снова автобус, ужин, постель. Через год я нажимала пальцем на живот и чувствовала, что он становится твёрдым. «Это пресс», – думала я.

Твёрдыми становились и мышцы на ногах: напрягая икру или бедро, я видела приятные изгибы своего тела, всё время тыкала в них пальцем и удивлялась: «Надо же, какие красивые у человека могут быть мышцы». К зиме я получила старенькую пару деревянных лыж, ботинки и дюралевые палочки. Я довольно сносно бегала на лыжах, выигрывая соревнования среди ребят из секции, а в классе мои результаты радовали нашего физрука, Сергея Афонасьевича.

– Ну, Моськина, молоток! – радостно восклицал «Афоня».

 – Снова первая прибежала!

Мне этот факт очень нравился, и уже через год я стала выступать на городских соревнованиях, защищая честь школы. Грамоты складывались одна на другую – для меня это была самая высокая награда.

– Ну что, чайники, – обращался к нам Юрий Иванович. – Сегодня силовая тренировка: качаем пресс, отжимаемся, приседаем.

И, взяв секундомер, добавил:

– Начинаем с бойцов!

Отжималась я больше всех ребят, сто раз. Руки дрожали, лицо краснело, как помидор, на сотый раз я упала животом на траву.

– Всё, Юрий Иваныч. Не могу…

– Ладно, на первый раз хватит. Теперь пресс.

Я легла спиной на разложенную шерстяную олимпийку, Наташка села мне на кеды, я завела руки за голову, и тренер начал считать:

– Один, два… Тридцать, тридцать один… Восемьдесят девять, девяносто… Сто семьдесят три… Двести двадцать пять…

– Не могу больше! – закряхтела я и откинула руки в стороны.

– Хорошо, – сказал довольный тренер. – Вставай, Моськина.