О чем молчат бирюзовые реки. Книга вторая

Я не могла на них наглядеться – и пусть это ещё не пластиковые лыжи, но по сравнению со старыми они были просто королевскими! Настало время показать себя на краевых соревнованиях, и в начале декабря тренер объявил:

– Значит так: в Камень-на-Оби едут Нина Моськина, Марина Яковлева, Ира Гришина, Саша Зиновьев и Лена Попова. Есть вопросы?

Вопросов к тренеру у нас быть не могло. Это была огромная радость и ответственность – выступать за честь любимого города!

– Мама, мы в поезде поедем, – я заматывала лыжи спортивными вещами и сверху натягивала узкий серый чехол.

 – Представляешь, целую ночь ехать будем!

– Смотри, Нина, ничего не потеряй. По списку проверь, всё ли ты взяла, – мама принесла листок бумаги и ручку. – Столбиком пиши и потом проверяй, чтобы ничего не потерять, как в прошлый раз.

– Ладно, не потеряю… – не любила я эти мамины советы по поводу вещей. – Я в прошлый раз не потеряла, я уже тебе сто раз говорила, олимпийку у меня украли…

– Конечно! – сразу завелась мама.

 – Ни у кого не воруют, у одной тебя только украли! Почти новая олимпийка была – шерстяная, от костюма. Ни одной дырочки ещё. С таким трудом ведь покупала, носить и носить бы… Нет же – потеряла! Теперь только штаны и остались.

– Всё, мам, мне пора. – Я застегнула белую спортивную сумку, надела драповое коричневое пальто в клетку, кроличью шапку, бурки, перекинула сумку через плечо, обхватила тяжёлый раздутый чехол с вещами и лыжами, чмокнула маму в щёку и вышла из дома.

Через час автобус привёз меня на железнодорожный вокзал – одноэтажное старое длинное здание с неуютными полупустыми залами, холодными сиденьями и большим блёклым табло.

– Ну что, чайники, все в сборе? – Юрий Иванович посмотрел на каждого из нас. – Тогда идём к вагонам! Наш третий вагон, места в самом начале.

Поезд тронулся. Я вспомнила, как когда-то давно, восемь лет назад, такой же поезд привёз нас на далёкую станцию Сибирскую городка Бийска; какое всё здесь было чужое и незнакомое.

Я тогда была ещё совсем маленькой пятилетней девчонкой, ничего не понимающая в трудностях и испытаниях. Теперь же совсем другое дело – мне тринадцать. Я учусь, работаю, занимаюсь спортом; я понимаю, что такое радость побед и слёзы поражений, я бита жизнью и родными людьми. Я закалённый кремень. Только почему-то очень часто хочется плакать…

– Нинка! На, простынь натягивай, – вдруг услышала я голос Маринки, – ты наверх полезешь.