Лицей 2018. Второй выпуск

– Для какой еще безопасности? Тут разве полиции нет?

– Кого? Милиции, что ли? Есть, да толку с них? Ты это, не обижайся, слушай…

Они пошли дальше. Катя хмурилась. Борька озадаченно смотрел на людей.

– Я ж беспокоюсь, чтоб ничего не случилось, понимаешь?

– Понимаю. Но это уже как-то слишком. Я сама о себе позабочусь.

– Никита тебе и про себя расскажет. Он в специальных операциях был, больше видел.

Тут Кузьма спохватился, что молодой парень ради красивого словца или просто чтоб приударить за девушкой может разболтать лишнего – того, о чем с них брали расписку.

Но было поздно: в Катиных глазах загорелось любопытство.

– Ну, тогда можно с ним познакомиться. Но ходить везде со мной не надо. Пусть приходит на интервью.

Они подошли к гостинице, которая довлела над пляжем и набережной угрюмой темно-серой глыбой. Иногда на солнце “Русалочке” даже удавалось выглядеть симпатично, но сейчас небо окончательно заволокли тучи, и здание походило на гнилой зуб.

Катя сразу отправилась узнавать про комнаты.

Кузьма закурил. Все было не к добру, чуял он, хотя толком не мог соединить происходящие события в одну картину. Даже испортившаяся погода встала в один ряд с предательством Санька, приездом симпатичной журналистки, интервью, кавказцами, заполучившими его бизнес… Кузьма сплюнул под ноги. Начался дождь.

– Всё, мне дали ключи, – радостно объявила Катя. – Спасибо вам огромное!

– Да не за что.

– Можно я запишу ваш телефон?

– Телефон? А у меня и нету, – ответил Кузьма.

– Как нету? Вы без телефона?

– Ну да. Потерял после того, как Галина умерла. Моя жена. Умерла, пока я там служил.

– Как же я вас найду?! – Катя растерялась.

– Давай я тебе адрес дам. Не люблю я телефоны просто, – признался Кузьма.

– Почему?

Он подумал немного, силясь вспомнить, почему действительно.

– Да знаешь, был там один… – сказал он медленно. – Когда котел херсонский только готовились порывать, познакомились. Никитка, кстати, тоже звали.

Вроде не дурак. Но телефонистом, блин, оказался. Все ходил, хвастался, что нашел трубку в доме у кого-то, – мол, хорошую, айфон… Прямо влюбился в нее, как в девушку. И пялился вечно, а как-то ночью, когда они перелезли по-тихому и стали горло резать ребятам… – Кузьма посмотрел прямо Кате в глаза, – тоже вот пялился. А их резали. И его.

Он перестал говорить и посмотрел уже мимо Кати, на смерть, увиденную тогда впервые в ее чистой слепой мощи.