Цветы ромашки

Я ему говорю в поиске очередного шедевра русской классики: «А какой твой любимый жанр?», а он мне так спокойно и тихо: «Я в основном художественную литературу предпочитаю, в особенности отечественную. Ты ещё не заметил этого?», меня это тогда так ввело в ступор: «А я думал, ты просто книги по программе школьной берёшь». Он тогда так улыбнулся, ну знаете, с ухмылкой: «Меня Артём зовут. Сорокин», он пожал мне руку, взял книгу и направился к выходу. И я ему вслед, как дебил последний: «А я Максим! Терёшин! 10 А класс!» А он как развернётся, посмотрит на меня как на реально дебила последнего, засмеётся и выйдет прочь.

(Снова подходит к зеркалу и что-то пытается разглядеть в своем отражении) Поговаривали, он вроде как из другого города приехал, необычный такой, вечно с задумчивым видом, чёлкой на пол лица. Прыщи, наверное, прячет. Но это не суть. Я давно за ним наблюдал, особенно на физ-ре, когда наши классы совмещали. Он обычно бегал и играл в мяч. В смысле «все на физ-ре это делают»? Я этого не делал, я обычно на скамейке сидел, у меня ведь сердце больное.

Чуть что – сразу в обморок.

А однажды, после пятого урока нас объединили с его классом, ну с бэшками, просто наша учительница по истории в декрет свалила. Ну, это мы уже потом узнали. Как только дверь в их класс истории открылась, все наши ломанулись вовнутрь, я вошёл самый последний, ну чтобы не толпиться, я хоть и дебил, но не настолько. Как только я оказался внутри класса, я сразу увидел его, а он меня, и мы, словно два стрелка, пронзили друг друга взглядами.

Я почувствовал, точно-точно почувствовал, как между нами пробежал холодок. В одном его глазу, ну второй-то чёлкой модной закрыт, я увидел такой странный блеск, будто я ему чем-то насолил. Он не отводил от меня взгляд, а я от него. Я шёл в его направлении, готовил уже приветственную речь, как вдруг из-за моей спины выросла Вера – Гномик, и, мягко говоря, отодвинула меня в сторону, присаживаясь к нему за парту. Чтоб вы знали, Вера – Гномик не потому, что её родители – садовые гномы, а потому что она ВЕРА ГНОМИК. Ухожу я такой в сторону, сажусь за последнюю парту и думаю: «Ну, консервная банка тушенки, когда-нибудь я тебя точно вскрою. Жирабасина тупая». А она мне вслед мило так улыбается, будто вместо парня с ней рядом кастрюля борща.

Ну, я и косился на неё, пока рядом со мной Даша Субботина не села. «Ты чего на Гномика так странно смотришь? Неужто ли сожрать собрался? Место поаппетитнее ищешь? Там ведь нет ничего.