Планета Навои. Сборник рассказов

Планета Навои. Сборник рассказов

Раф Гази

Кто хоть раз побывал на этой чудной планете, никогда ее не забудет. Рукотворный оазис, возникший как мираж в пустыне, превратил сказку в быль. Люди, сотворившие и видевшие это чудо, считают себя сначала Навоийцами, а лишь потом представителями других народностей, населяющих Землю. «О, не отводи ты взгляда в сторону от Навои! Он влюблен в тебя навеки – я, плененный, говорю», – завещал поэт, чьим именем назван сей славный город. Сборник своих рассказов Рафаэль Миргазизов посвящает всем жившим, страдавшим и любившим на планете Навои.

Содержит нецензурную брань.

По Толстого улице жили все ребята:

Коста Аркин, Витька Жебу, Шмель возле «Фархада»,

Сеня Болос и Шалимов, и Андрей Фарносик.

Набежала вдруг слеза, юность не воротишь.

Помнишь, Коста, на Днепре, строили канал мы,

Как везли на скрепере три куба в отвалы?

Был тогда еще Союз, нерушим и прочен,

А теперь РСФСР разодрали в клочья.

Помнишь, Жебу, как цвели той весной тюльпаны,

Как по парку мы брели в гости к милой Тане?

Как потом ты грустно пел о любви жестокой —

Сделал мертвую петлю летчик одинокий…

Помнишь, Шмель, как подарил я тебе гитару?

Правда, только лишь на день, чтоб было не повадно!

Но за ночь ты изучил три «блатных аккорда»,

Тут же шлягер сочинил в стиле боса-нова.

Помнишь, Сеня, восьмой класс, важное открытие?

Глазок в форточке потряс в женском общежитие.

Как шептал, глядя на баб в мыльной пене в душе:

«В платьях девки хороши, а без платьев лучше!»

По Толстого улице назначал свидание,

Под часами в скверике, в стыке Театральной.

Всех я помню, всех люблю, весь наш «Б» десятый.

Только нет той улицы, всё прошло, ребята.

По Толстого улице жили мы когда-то,

Вы простите, если я позабыл кого-то.

Всех я помню, всех люблю, весь наш «Б» десятый.

Только нет той улицы, всё прошло, ребята.

Гитара Пирата

1

Черный асфальт, омытый весенним дождем, блестел весело и празднично, словно новый пиджак жениха перед свадьбой.

По краям тротуаров цвели акации. Воздух, еще не знойный, свежий, был наполнен ароматом цветущей джиды и мечтами южного городка – "оазиса в пустыне", как о нем писали в "Индустриальном Навои" и других коммунистических газетах.

Рапай, легко шурша "греческими" сандалиями по умытому асфальту, спешил на встречу с Пиратом – грозой навоийских дворов.