Прости меня, прости, моя любовь

Я нехотя выползал из своего укрытия, держа в руках очередной роман про любовь и романтические страсти. И может быть именно «книжная любовь» отбили у меня желание знакомиться с местными девчонками и одноклассницами. Они мне все казались не такими, негодными для настоящей любви что ли. Во всяком случае с книгами мне было интереснее, чем с девчонками на улице. Потому и в школе , кроме литературы и русского языка, знаниями ни по одному другому предмету не блистал. О чем в последствии сильно пожалел, когда попал в учебку, недостающие знания по математике и физике, географии и истории пришлось наверстывать уже здесь.

Однажды в нашу часть приехал майор, нам не объясняли кто , откуда и зачем. Выстроили всех на плацу, он медленно шел около нашего строя, разглядывая каждого. Отбирал только высоких и спортивных ребят, из нашей учебки он отобрал десять человек, в том числе и меня, Витьку Арбузова. Сказал, как приказал: « Все личные дела этих молодцев ко мне в кабинет». Так я из одной учебной части попал в другую учебную часть, где нас не жалели, учили по полной программе: четыре часа в день занятия спортом, еще четыре– военным наукам, вечером– китайский язык. Для чего нам знать китайский язык нам не объясняли, лишь через полгода учебы, всем нам объявили, что дальнейшая наша служба будет проходить на границе с Китаем, и что всем нам скоро предложат подписать контракт на пять лет службы на границе. Но это случится только через полгода. Некоторые стали роптать, мол зачем мне это, но такие разговоры пресекались мгновенно наш взводный шипел: «Недовольные службой шаг вперед!»

Никто не выходил, переводиться в стройбат желания ни у кого не было.

Именно в этой учебной части мы и познакомились с Сашкой. Он тоже любил читать, занимался прилежно, и часто просил у меня книги, которые мне передавала мать на свиданиях. Так мы и сдружились с ним. Потом подписали контракт на пять лет службы на границе с Китаем и вместе нас доставили в наше теперешнее «логово». Хуже всего для нас обоих было то, что мы влюбились в одну девушку. Значит « третий лишний должен будет уйти», но кто им станет? Вот этот вопрос нас обоих и мучил. В увольнительную мы старались попадать вместе и не дай бог, что кому-то из нас увольнительной не доставалось, и предстояло к Михею и Катерине идти одному Сашке или мне. И тогда, по возвращению, всю ночь длился допрос, что там было и как, о чем разговаривали, что ели, как смотрела Катерина, что говорил Михей, а в душе шевелилась ревность.