В огромном городе моем ночь. Стихотворения 1906–1941

 –

Его чрезмерно узкое лицо

Подобно шпаге.

Безмолвен рот его, углами вниз,

Мучительно-великолепны брови.

В его лице трагически слились

Две древних крови.

Он тонок первой тонкостью ветвей.

Его глаза – прекрасно-бесполезны! –

Под крыльями распахнутых бровей –

Две бездны.

В его лице я рыцарству верна.

– Всем вам, кто жил и умирал без страху.

Такие – в роковые времена –

Слагают стансы – и идут на плаху.

    Коктебель, 3 июня 1914

Але

1

«Ты будешь невинной, тонкой…»

Ты будешь невинной, тонкой,

Прелестной – и всем чужой.

Пленительной амазонкой,

Стремительной госпожой.

И косы свои, пожалуй,

Ты будешь носить, как шлем,

Ты будешь царицей бала —

И всех молодых поэм.

И многих пронзит, царица,

Насмешливый твой клинок,

И все, что мне – только снится,

Ты будешь иметь у ног.

Все будет тебе покорно,

И все при тебе – тихи.

Ты будешь, как я – бесспорно —

И лучше писать стихи…

Но будешь ли ты – кто знает —

Смертельно виски сжимать,

Как их вот сейчас сжимает

Твоя молодая мать.

    5 июня 1914

2

«Да, я тебя уже ревную…»

Да, я тебя уже ревную,

Такою ревностью, такой!

Да, я тебя уже волную

Своей тоской.

Моя несчастная природа

В тебе до ужаса ясна:

В твои без месяца два года —

Ты так грустна.

Все куклы мира, все лошадки

Ты без раздумия отдашь —

За листик из моей тетрадки

И карандаш.

Ты с няньками в какой-то ссоре

Все делать хочется самой.

И вдруг отчаянье, что «море

Ушло домой».

Не передашь тебя – как гордо

Я о тебе ни повествуй! —

Когда ты просишь: «Мама, морду

Мне поцелуй».

Ты знаешь, все во мне смеется,

Когда кому-нибудь опять

Никак тебя не удается

Поцеловать.

Я – змей, похитивший царевну, –

Дракон! – Всем женихам – жених! –

О свет очей моих! – О ревность

Ночей моих!

    6 июня 1914

«Милый друг, ушедший дальше, чем за море!»

Милый друг, ушедший дальше, чем за море!

Вот Вам розы – протянитесь на них.

Милый друг, унесший самое, самое

Дорогое из сокровищ земных.

Я обманута и я обокрадена, –

Нет на память ни письма, ни кольца!

Как мне памятна малейшая впадина

Удивленного – навеки – лица.