Донбасс в зарю через туманы. Донецкие зори. Из осаждённого Донецка

Жестокое лето

На небесах сквозняк ли, ветер,

Дождям не в силу грязь отмыть,

Трава собой закроет пепел,

Но память не даёт забыть.

Людей встревоженные лица,

Полупустые магазины,

Опустошение, больницы,

В щиты одетые витрины.

Бои, снаряды и гранаты,

Рёв бесконечной канонады.

Всё гуще свисты где-то рядом,

И стены, рвущие снаряды.

Как будто сон, безумьем вито,

Убийства в наглую открыто!

Себя вопросами пытали,

И дико просто привыкали.

Крах закрывал конторы, банки.

Зловещей жатвы шёл покос.

К вокзалу пробивались танки.

В жаре висящей гарь, хаос.

Машины беженцев блестели,

Кто оставался вслед смотрели.

За тех, кто едут, были рады,

На город падали снаряды.

От залпа был накрыт квартал,

Жильцы спешили по тревоге,

С развалин чей-то голос звал,

Валялись вещи на дороге.

Кто видел, тот не позабудет,

Те стоны с криком при беде,

В огне метались дико люди,

Ища дорогу в западне.

Дома удушливо горели,

Огонь оранжевый резвился.

Лежали выбитые двери.

Вдоль улиц едкий дым стелился.

С развалин выбрались, в чём были.

Два дома залпы разнесли.

Протяжно женщины завыли,

Когда убитых понесли.

Чужие люди ближе стали.

Кто будет следущий, не знали.

В разлуке были, кто дружили,

А в небе вороны кружили.

Незабываемое

Незабываемые лица,

Усталость от пустой надежды.

Тоска подвалов, пыль темницы

На износившейся одежде.

Кто, попадая под обстрел,

Часами в погребе сидел.

Там в темноте глаза болели,

Так света белого хотели.

А в сырости суставы ныли,

От неподвижья ноги млели,

Но наверху снаряды выли,

И взрывы дикие гремели.

Земля усталая дрожала

От сотрясений, что ревели.

Забрать навеки угрожала,

И нервы были на пределе.

А ты к себе детей прижала

С  пустой надеждой наперёд,

И в тупике подземном ждала,

Вдруг завтра мир сюда придёт.

Да надо вспомнить, кто в тревоге

В разлуке вынужденной был,

Кто оставался как в залоге,

И в городе пустом ходил.

Кто вдруг остался без жилища

И без вещей. Бездомным стал.

Как просто стало пепелищем

За день, что годы создавал.

Остались хлам, что не исправить,

Зажата боль до горла кома,

И фотография на память

Из обгоревшего альбома.

Кто жил в руинах и подвалах,

Был на пожарах и завалах,

Переживал снарядный шквал,

И дни проклятые считал.