Девять жизней. День открытых дверей

Вода холодная ветер ешё холоднее. В общем, я передумала тебя мочить (вот уж спасибо) и просто использовала вместо грелки (вместо чего она меня использовала?). Ну а дальше вот. Река плот купание в холодной воде. – Все-таки добавила слезу в голос. Нет ну какого а? Пыталась меня утопить и в итоге мне же ещё и плачется?! Шушеля на вас всех нет. Ох я тебя…

– Плюх! Бултых! – С радостной улыбкой отправил эту ненормальную, снова охладится.

Само собой в ответ на такую водную процедуру на меня полился ушат брани, но относясь к этому как к экзотическому виду комплимента начал отламывать доску от плота.

Отломал, после чего без суеты и спешки спокойно начал грести к берегу. За спиной услышал как «Мурка» снова вскарабкалась на плот. Интересно. Кинется или нет? Если кинется, то я её снова поплавать отправлю. Кхм… А она умная. Поняла, чем может её выходка ей обойтись. Сидит сушиться. Пытается прямо на себе одежду отжать.

Через одну «стражу» мы уже были у пристани. Подойдя к берегу, я с самой невинной улыбкой с силой оттолкнул плот назад в реку.

Полукровка явно не ожидала от меня такой подлости. В итоге пока она стояла и хлопала на меня глазами, её плот вновь отнесло от берега. А вода-то холодная! Ласково улыбаясь весенней улыбкой мясника, помахал ей вслед. Жаль, платочка нет.

Иду по рыбацкому району. Поутру довольно прохладно, да и ночевка на плоту посреди реки тепла и настроения не добавляет. О! Дом моего брата! Вот к нему-то я и заскочу.

– Бари! Бари ты дома? Это Барсикен! Если что я вхожу! – возвестил я дом моего брата.

Странно. Дверь открыта, а ни кого не видно. Медленно вошел в дом.

– По дяде Барсикену прямой наводкой! ОГОНЬ! – Внезапно раздался звонкий голосок.

Сказка о Звере…

Давно это было. Так давно что память человеческая про то уже и не помнит.

Когда наш Мир бы молод в суровых северных землях стоял Великий лес.

И была в том Великом лесу Тёмная Чаща. И была она невиданных размеров. Даже птица не могла пересечь её не то, что за один перелет. Но и даже за столько перелетов, сколько пальцев на обоих, твоих руках.

И в самом сердце этой Тёмной Чащи в самом тёмном и дремучем буреломе жил Зверь. Не было более жестокого и опасного обитателя не то что в Чаще, но и во всем Великом лесу. Он не был ни подлым, ни алчным. Просто жизнь во тьме приучает сторониться всех и каждого. Ведь только так можно сберечь свою шкуру, если та дорога. Он не знал жалости к тем, кто пытался его съесть. Как и не знал, что значит пощадить.