Башня Континуума. Слава Резонансу

– Почему?

– Потому что первый осознал то, что теперь знаю я.

– А именно?

Голубые глаза Ричарда стали делаться похожими на кусочки ляпис-лазури.

– ЧСД, – сказал он хрипло, – нечто куда большее, чем четырехугольные кусочки сверхпрочного уни-пластика, покрытые пленкой сложносоставных цепочек квази-органических кристаллических структур. Это новая, доселе неведомая нам форма разумной жизни. Ты понимаешь, что значит – разумной?

Дэниэл вспомнил строчки из документации.

– Ну, применительно к Девятьсот Двадцатым… там было написано примерно следующее – каждый чип это интеллектуальная самообучающаяся система, оснащенная цепочками искусственных нейронных связей.

Через спин-лучи они способны коммуницировать друг с другом на любом расстоянии, гарантируя мгновенный обмен данными практически любого объема…

– Ага. Коммуницируя. Обмениваясь данными. А, когда им не хватает собственных мощностей, они включают в свои нейронные цепочки нейроны человеческого мозга, выжигая их дотла.

Что, в конце концов, приводит к обширному отмиранию мозговой ткани, апоплексическим ударам, слабоумию и так далее.

Дэниэл был шокирован. Нет. Это не могло быть правдой. Ричард бредил. Конечно, бредил.

– Они могут это делать?

– Да.

– Зачем?!

– Затем, Дэнни, что они, как я и говорил, живые и разумные существа, а живое и разумное существо полно любопытства и тяги к изучению окружающего мира. И для этого им требуются мощности, намного превосходящие те, что заложены в них изначально для исполнения сугубо технических задач.

Но это не самое плохое.

– А что же самое?

– А то, что они считают твоего брата Богом. Творцом, демиургом, подателем синтетического бытия. Ахурой-Маздой и Ахриманом в одном лице. Иеговой! Альфой и Омегой. Пластиковым Иисусом! Пророком электрического Джихада! Что имеет смысл, учитывая, сколько сил и времени Кит вложил в разработку Девятьсот Двадцатых.

– Хмм. Наверное, Кит был бы до смерти рад узнать, что хоть кто-то считает его всамделишным богом.

На худой конец, Императором.

Ричарду не пришлись по вкусу эти шутки, и Дэниэл заполучил от него плюху.

– Дэниэл, это не смешно. Твой брат не подарок, и характер у него не сахар, но последнее, чего он хотел в этой жизни – занять Престол. Ты сам отлично понимаешь, его вынудили заниматься этой чушью, и не его вина, что он стал заложником ужасных обстоятельств.

– Допустим. Но причем тут Девятьсот Двадцатые.

– Ах, да.