Башня континуума. Владетель. Том 1

А мне нужны четкие, деловые и конкретные предложения. И, что немаловажно, экономически эффективные.

– Цифры…

– Вижу. Прекрасные цифры, сложенные аккуратными столбиками, но все равно экономически неэффективные. На самом деле тебе ведь это тоже абсолютно понятно.

– Какого дьявола? Что ты вообще понимаешь под эффективностью? – спросил Ричард, искренне потрясенный.

Кит понимал под эффективностью вещь в высшей степени простую, незатейливую и незамысловатую: стопроцентный коэффициент полезного действия при нулевых затратах.

Да, разумеется, такое счастье недостижимо, но вот возвышенный идеал, к которому надо стремиться.

– Послушать тебя, так нам следует взять и заменить всех наших рабочих и служащих машинами, – съязвил Торнтон.

– Вот язвишь ты напрасно, клоун ты. Я не сторонник крайностей, но заменить людей безотказными, бессловесными машинами – извечная мечта самых прогрессивных умов человечества, разве нет?

Торнтон был так ошеломлен, что не нашелся, что ответить. Кит постучал кулаком по столу.

– Эффективность! Наш девиз – эффективность! Мы должны быть эффективными, а также бодрыми и позитивными, сплотиться в едином трудовом порыве, и тогда, я уверен, для нас не останется невозможного. Не так ли, Ричард? Приму твое молчание за знак согласия. И еще. Раз уж здесь никто ни до чего не в состоянии додуматься самостоятельно, я сам все написал и подсчитал.

– Эээ… можно взглянуть?

– Да Бога ради.

Ричард забрал папку, куда Кит любовно поместил свою собственную версию Программы, и погрузился в чтение.

Поначалу он сердито сопел и вздыхал, ерошил золотисто-рыжие волосы и с выражением крайнего скептицизма теребил мочку уха, где красовался бриллиант в три карата. По мере чтения он становился все тише и тише, и Кит покосился на него через стол, чтобы проверить, не уснул ли друг сердечный за столь скучным чтением.

– Иисусе Сладчайший! – воскликнул Ричард, захлопнув папку. – Это… прекрасно! Твою мать!

Кит и сам знал, что прекрасно. Он всегда и все делал прекрасно.

Как же он устал. Невыносимо.

– Ты ненормальный.

– Знаю.

– Полоумный психопат, – проговорил Ричард благоговейно.

Кита нередко называли психопатом. Его вообще мало любили, зачастую откровенно ненавидели. Ибо считали, и далеко не без оснований, лютым врагом всего доброго и гуманного, дремучим ретроградом и средневековым обскурантом. Иногда ему хотелось стать другим человеком, тихим, обходительным, уживчивым, удобным, как мягкое кресло.