Башня континуума. Владетель. Том 1

– Не знаю, этот дом выглядит как-то подозрительно, будто там водятся привидения.

Виктория фыркнула.

– Гордон, вечно ты мелешь какую-то ахинею. Какие еще привидения? Это ведь не кладбище!

– А на кладбищах водятся привидения? – заинтригованно спросил маленький Макс.

– Нет, не водятся! Привидений вообще не существует! Что ты тоже вечно молотишь какие-то глупости, головастик! Весь в отца! До чего же вы похожи, это невыносимо!

Не опасаясь никаких привидений, Виктория бесстрашно поволокла сына в дом. Гордон неохотно поплелся следом.

Внутри все выглядело еще хуже, чем снаружи. Облекшаяся кровью и плотью греза спятившего нувориша.

Конечно, Гордон мог и преувеличивать. Парень он был простой, незамысловатый, из грязи в князи, как говорится, и понимал, что ему отчаянно недостает изысканных манер, воспитания, образования и утонченного художественного вкуса. Больше всего, однако, ему недоставало мозгов, о чем в очередной раз поведала мужу Виктория, когда он, кривясь от отвращения, поинтересовался, нельзя ли содрать позолоту… хотя бы с лестничных перил.

– Содрать? Позолоту? С перил? О чем ты, глупыш? Посмотри, как здесь красиво! Как в музее! – воскликнула Виктория, оглядываясь по сторонам и румянясь от удовольствия.

Неотесанный пупсик с детства не любил бывать в пыльных, ветхих музеях и едва ли мечтал жить в одном из них. Его усталый взгляд запечатлел холл, где мог поместиться целый кафедральный собор, алые ковры, каскады хрустальных люстр, устрашающие фигуры забронзовевших рыцарей в доспехах эпохи Свободной Торговой Колонии и резной полукруг арки, ведущей в бальный зал.

В центре холла красовался искусственный пруд с мраморными бортиками, где в синей воде среди кувшинок и лилий фланировали зеркальные карпы, лоснящиеся, упитанные, будто потомственные буржуа на воскресной прогулке.

– Ой, папа, рыбки, – обрадовался Макс.

– Да, вижу, головастик.

Пока они рассматривали рыбок, Виктория на кухне зачарованно созерцала уходящие ввысь резные буфеты, ломящиеся от фарфора и столового серебра.

– Гордон, – позвала она голосом, полным неги и удовольствия.

– Чего.

– Иди, посмотри. Нет, только взгляни! Какой фарфор! Какие блюда! Какие серебряные ложечки!

Ее дивной красоты лицо дышало столь безыскусной и пленительной женской жадностью, что Гордон почувствовал себя польщенным, как если бы отправился на охоту, убил самого большого мамонта и швырнул к ее ногам. Но надо было вернуться к реальности. Это были вовсе не их вещи, а государственные.