Башня континуума. Владетель. Том 1

– А зачем оно?

К своему несказанному ужасу Гордон понял, что удушливо краснеет, будто бы не здоровенный, побитый жизнью, мужик тридцати пяти лет от роду, а юная выпускница института чопорных девиц.

– Головастик… пойди, поиграй во что-нибудь, а папа пока вздремнет пару часиков.

Закончив инспекцию дома и раздав необходимые распоряжения прислуге, Виктория заглянула в детскую к сыну. Макс со своими солдатиками увлеченно играл в расстрел и конфискацию имущества.

– Левой, правой, правой, правой! Я вас живьем закопаю, вонючие ублюдки! Марш, марш!

– Головастик, а ты не слишком суров с бедными солдатиками.

– Мама, солдаты пошли на войну и убили плохих людей. Плохие люди грабят простой народ.

Виктория кончиками пальцев провела по грациозной шее, проверяя застежки бриллиантового ожерелья. На ее прекрасном лице образовалась скептическая улыбка.

– Простой народ. Неужто тот самый народ, что при каждом удобном случае кричит «Распни его, распни»?

Макс моргнул.

– Кого распни, мама?

– Вот и твой отец задал мне тот же вопрос.

Кого! Ладно, убирай игрушки и ступай мыть руки, через десять минут будем ужинать.

Им накрыли в столовой. Виктория с аппетитом ела, пила белое вино и с удовольствием разглядывала старинную мебель добротной и весьма искусной работы. Гордон присоединился к семейству к тому времени, как подали десерт, и Макс, изнемогая, но не сдаваясь, пытался умять третий кусок сливового пирога. Гордон от ужина и пирога отказался, и попросил стакан чая.

Его янтарные, с рыжеватыми искрами, глаза обследовали очередное слишком роскошное помещение с мраморными колоннами, украшенное, вдобавок, портретами всех его предшественников

– А еще говорила, здесь не водятся привидения, – сказал Гордон, с усмешкой кивнув на портрет Таггерта.

Виктория посмотрела на портрет и передернулась. В должности губернатора Салема Таггерт отличился тем, что облегчил бюджет на четыре миллиарда империалов, а еще попытался устроить государственный переворот.

А еще бывший губернатор страдал склонностью к нездоровому прожектерству. Он буквально помешался на хлорелле, крошечной водоросли, которой надлежало изменить этот несуразно и неразумно устроенный мир. Культивируемая в промышленных масштабах, водоросль, спрессованная в пищевые брикеты, была стать пищей будущего, сытной и дешевой, избавить человечество от голода, а заодно от боен и мясокомбинатов, кои Таггерт патетически именовал «фабриками смерти».