Башня континуума. Владетель. Том 1

Соверши «Феникс» посадку сейчас, а не тысячу лет назад, астронавты бы ни за что не протянули трех месяцев, которые потребовались им для эволюционного скачка и преображения из людей в не-существ. Да что там, астронавты бы не протянули и двух недель. Ни один плод, гриб или ягода больше не годились в пищу, поскольку были смертельно ядовитыми, в лучшем случае, гарантировали недели диковинных видений, сумасшествие и пожизненную инвалидность. Воздух кишел токсичными спорами и летающими паразитами. На очередном диком вираже услад-плюсовой эволюции абсолютно все теплокровные и млекопитающие (кроме самих не-существ) вымерли, и место их заняли диковинные ассиметричные ящеры, трехглазые и семипалые, усердно пожирающие друг друга в кислотных джунглях.

При удобном случае ассиметричные чешуйчатые едва ли бы упустили шанс полакомиться человечиной.

Что до пресноводного океана с подводными залежами услада, то в этом теплом и относительно мелком мутагенном бульоне, возможно, регулярно триумфально рождались и бесславно гибли подводные цивилизации, ни в чем не уступающие человеческой.

Неизвестно. Организовывать экскурсии в морские пучины для изучения тамошних обитателей не хотелось даже самым бесстрашным и любознательным научным сотрудникам Гетто. Куда пропали крабы и губки? Океан захватили головоногие. Кольт хорошо помнил, как на скалистый берег, милях в десяти к северо-востоку от Гетто, выбросило четырехголового осьминога величиной с гору. Судя по сотням щупалец, толстых, как корабельные канаты, острых, как бритвы, им очень повезло, что оно было уже дохлым.

Чуть позже тем днем, к берегу, привлеченный запахом падали, подплыл вечно голодный обжора Великий Студень, ловкими псевдоруками-ложноножками аккуратно ухватил добычу, затащил в океан и радостно слопал. Кольт с Хацуми своими глазами во время патрулирования наблюдали пиршество Студня. Хацуми еще и снимал на камеру – бесценный научный материал, который надлежало передать в научные лаборатории Отдела Благонадежности.

За те годы, что они вместе проработали в Гетто, Кольту крайне редко доводилось наблюдать на замкнутом азиатском лице Хацуми какие-либо эмоции, но сейчас даже он с трудом скрывал отвращение. И ужас. Губы у Хацуми предательски подергивались, когда он вглядывался в небольшой плоский монитор записывающего устройства, в то время как миниатюрная футур-камера беззвучной мошкой увивалась вокруг Студня.