Мужская жизнь

Боль, вступившая ко мне в правый бок, стала постепенно парализовать, сковывать движения, и в некоторые моменты словно игольчатым камнем шевелилась. Тогда я покрывался потом, и хотелось стонать. Я ошарашенно думал: «Что же это такое?» Но ничего не выдумал, кроме аппендицита. Вызвал секретаршу Елену, она была на то время и моей близкой подругой. Проговорил полушепотом:

– Ленка, мне очень хреново. Вызови «скорую». Резкая боль в правом боку. Похоже, аппендицит.

Елена всплеснула руками:

– Валентин Андреевич, какой вы бледный стали…

– «Скорую» вызови! – перемогая боль, прикрикнул я на секретаршу.

«Неотложка» долго не ехала. Что это было за время?! Девяностые!.. А я уже валялся на диванчике у себя в кабинете, согнувшись, прижав колени к груди, и еле сдерживался, чтобы не заорать от наплывов боли.

Очкастая, сухая, нервная врачиха – от неё ещё гадко пахло табаком, – прибывшая со «скорой», взглянула на меня, как на преступника, резко попросила показать язык, затем надавила на живот, и я взвыл от умопомрачительной боли.

Потом она отвернулась от меня, что-то стала писать в блокноте, спросила мимоходом:

– До машины сами дойдёте? Или носилки?

– Что со мной?

– В больнице диагноз поставят. Думаю, почки…

– Но у меня ж никогда не было…

– Всё когда-то начинается, – философски сказала докторша, хмыкнула и прибавила: – И заканчивается…

В своих циничных проявлениях она мне даже чем-то импонировала. Не сюсюкает. Сразу в больницу.

Без всяких глупых расспросов. Что ели? Как спали? В стационар – и всего делов!

С помощью приятеля из конторы и секретарши я доковылял до «скорой» – раздолбанного «уазика-буханки»; подумал попутно: хорошо, что у «скорой помощи» бензин есть, чтобы довезти меня до стационара. Елена напрашивалась со мной. Но я сказал: «Нет».

В машине я не кричал, но когда добрался до кушетки приёмного отделения, начал стонать. В этом узком кабинете приёмного отделения я был один, стесняться было некого, но если б здесь было хоть сто человек, хоть сто женщин, я всё равно бы стонал.

А позже я и вовсе не выдержал – стал кричать от боли…

Я сам себе не верил: разве такое возможно, что я буду орать в истерике и извиваться на кушетке. Но никто не приходил: ни дежурный врач, ни медсестра, и тут опять сквозь боль пролетела мысль: что ж мы натворили, если так опустили медицину? Я орал. Но всем, похоже, на всё было наплевать.