Фантазии. 18+

«Милый… – слышатся мне какие-то обрывки слов сквозь оглушительный лай, – наконец-то… нашла… милый…»

Очки мои и, что обиднее всего, сардельки падают в затоптанный мной, Шариком и этим третьим существом грязный снег, лицо мое залеплено поцелуями. Я толком не знаю, как надо вести себя в такой ситуации, и глупо стою, раскинув руки, и даю себя целовать. Какие-то крупные, острые и упругие груди в белой кофточке что есть силы упираются в меня, как будто хотят меня продавить или проколоть. Какие-то черные косы хлещут меня по ушам.

Какие-то слезы текут мне по шее и затекают за шиворот. Моя шапка упала в снег, мой длинный белый шарф выбился из-под пальто наружу и мотается чуть ли не по земле, да еще и Шарик вдруг решил поиграть со мной и тянет его из стороны в сторону.

Наконец она отпускает меня, отходит на шаг, я машинально поднимаю и нацепляю на нос очки, она отходит еще на шаг и оказывается невероятно красивой женщиной с белым лицом, черными волосами, красивыми руками и, вероятно, ногами, скрытыми, впрочем, под длинной черной юбкой.

Так мы стоим друг напротив друга, а я заново переосмысляю эту сцену с поцелуями, происшедшую несколько секунд назад, и понимаю заново, то есть не заново, а в первый раз, каково мне тогда чувствовалось… но уже поздно – я должен был целовать ее, когда она целовала меня, а теперь это бесполезно.

Она смотрит на меня где-то с минуту своими большими черными глазами, потом говорит: «Нет, это не ты, я снова ошиблась», – и уходит. Я поднимаю затоптанные сардельки и отдаю их Шарику.

Надо бы ее остановить, но я почему-то не останавливаю.

От нее исходит такой сильный аромат любви – мне кажется, что от ее щек и белой шеи в размотавшемся платке, – этот аромат смешивается с запахом падающего снега, и словно все переворачивается во мне. Я сегодня примусь за эту картину, напишу все как было, в одном мгновении: белая кофточка, распираемая шарами, черные глаза, затоптанные сардельки, скачущий Шарик, растерянный я позади картины, каток, замерзший фонтан и снег – отовсюду, на всем и везде.

Я все еще стою во власти этого момента, и написанная мною завтра картина – белая, как сам снег, – маячит у меня перед глазами, а она, женщина, уже далеко там, маленькая, еле различимая точка в конце улицы Нардоу. Я мысленно перевожу взгляд на картину, потом опять на ту точку. Картина пахнет тем, чем пахла эта женщина. Ее запах полностью захватил меня.

С неба валит снег. Полно снега.