Тьма

Писал стихи и песни. Играл на скрипке. Помогал ближнему. Сопереживал всем и каждому. Страдал за судьбу африканского народа, за судьбы всех брошенных, отвергнутых, обиженных, покалеченных, обделенных.

Одним ненастным вечером я узнал, что меня ненавидят. НЕ-НА-ВИ-ДЯТ! И хотят убить. За что?! За то, что я не просто существую, а хочу иметь собственное мнение. За то, что во мне нет зла, ненависти, корыстолюбия. За человечность. За любовь к ближнему. За нежелание делить мир на «своих» и «чужих», на друзей и врагов, на белых и красных.

За желание жить в мире, где нет места насилию и сверхприбыли, безумным песням и пляскам в угоду чьих-то интересов. Так что меня, убивать за это? Кто давал вам право приходить на мою землю и убивать меня только за то, что я – человек земли, который безумно любит свою планету, почитает предков, остается верен своему роду и не боится говорить неудобную, неугодную некоторым правду. Моя правда не убивает и не вредит, но она мешает другим безнаказанно убивать и вредить. Другими принято решение: уничтожить меня вместе с моей правдой, дабы развязать себе руки и узаконить совершаемый вред, убийство, насилие в мире, где больше не будет правды, где каждый превратится в говорящий ящик на толстеньких коротких ножках, пахнущих разлагающимися продуктами жизнедеятельности.

***

Я слышу ритмичные звуки марширующих баранов. Они бьют в барабаны, сделанные из собственной шкуры, и весело бегут на зов мясника.

И вот один баран ринулся вперед и повлек за собой целое стадо радостных баранов, скачущих от счастья, издающих восторженные звериные возгласы. И вот отвесная скала. И вот полетел первый баран, второй, третий, десятый, сотый. И все скачут, визжат. И все продолжают бежать к отвесной скале и совершать бессмысленное жертвоприношение.

Что тут скажешь. Поздравляю. Жаль, что это не героизм, а глупость, граничащая с тупостью и недалекостью ума.

А я иду мимо них.

Без сожаления, но с болью в сердце. Иду с каменным взглядом, будто без души. Души… Души душат людей каждый день. Страшен не такой день, а другой – в котором некому будет душить. Настал ли он или это лишь прогон перед премьерой? Чего же тогда ждать в тот день, когда в театре все случится по-настоящему? Все того же набора, накала и, конечно же, аншлага, что и две тысячи лет назад. Билеты проданы, господа! Представление начинается.