Освяти и сохрани чадо мое…

Дом, в котором они жили, Розочка не помнила, только со слов мамы всплывали определенные детали их жизненного уклада. С годами девочка поверила, что сама все это сохранила в памяти. Дом был на четыре семьи, двухэтажный, со всех сторон окруженный садом с плодовыми деревьями, разнообразными цветами и самодельными качелями, закрепленными на двух уже немолодых деревьях. Качели Розочка, конечно, помнила сама. Страх и удивительное, прежде неведомое чувство полета, когда от одного взмаха сильной папиной руки ты летишь, визжишь, заливаешься смехом, смотришь на качающееся над головой бездонное небо.

Со временем девочка поняла, что можно помогать взмахом своих ног тоже – и она взлетала, еще выше, иногда задевая мокрый зеленый ковер под ногами. Запомнилось, что чаще всего было сыро и пасмурно, пахло морем, соснами и влажной землей. Полеты с папой и взлеты до самого неба были не единственными ощущениями от Прибалтики. Поездки к морю, где белые дюны с редкими, кое-где пристроившимися кустиками и чувство, что это огромная мягкая горка, с которой можно скатиться на санках даже летом; прохладное море (купаться нельзя, только ножки намочить… даже папа входил в воду быстро, стремительно, заплывал далеко, быстро возвращался и прятался в приготовленное мамой полотенце) … Море и пляж казались бесконечными и пугали девочку: она боялась, что волны вдруг поднимутся огромной стеной, набегут на берег и заберут всех, кто смотрит на них с мягкого белого песка в бесконечную морскую пучину.

Пугали малышку и сосны, огромные с перекрученными, вылезшими на поверхность корнями. Они мешали ей ходить, путались под ногами, и ей виделось, что они только притворяются обездвиженными, вросшими в землю. Стоит только отвернуться или прийти сюда без родителей, как они крепко схватят ее за ножки, обовьют руками—корнями и утащат под землю, где уже томятся в подземелье такие же недогадливые, гулявшие в одиночку, дети.

Вот и все, что запомнила про свое недолгое житье—бытие в Риге девочка – и тот, самый счастливый солнечный день накануне войны, когда папа заходит во двор с чудесным, блестящим, самым лучшим на свете детским велосипедом в руках.

Предмет зависти друзей и шаг к взрослой жизни. Красивый велосипед с красным, мягким сиденьем, обшитым кисточками и бахромой. Папа усадил ее и тихонечко поддерживая рукой, покатил по дорожке сада, мимо цветов и качелей, смотревших грустно и обиженно на проезжавшую мимо Розочку.