Нет такого языка

Я уже месяц знала, как живут другие стажеры-иностранцы, когда меня, наконец, осенило: Маартен живет иначе! Шикарно, по-другому не скажешь. Тот взрыв был самым первым. Никто и не питал иллюзий, что последним. Если в отношения вошло выяснение оных, то назад пути нет. Мордобоям – быть.

Я спросила, сколько стоит аренда такой классной квартирки в столь приличном доме.

– Не знаю… Это не важный. Пожалуй.

Как беззаботно, мне понравилось! И всё же?

– Барский размах тебе к лицу, но не вяжется с прагматичностью вашей нации!

Помню, у меня уже в тот момент заныло подозрение.

Смутное, ни на кого конкретно, но совершенно точно. Я мучительно взревновала. И тут же успокоила себя. Да мало ли причин так ответить. Ну кто ему снимает эту хату, если он всё время со мной! За целый месяц ни одного факта подозрительных исчезновений или зашифрованных коротких диалогов по телефону. Нет у него никого. Да и не альфонс он.

– Ты можешь сказать это медленно? Я не понял про размах.

Барский – что это? Или «проехали»?

Это его недавнее приобретение. «Проехали». «Закрыли тему». Лёха научил.

– Нет, не проехали, – что-то вредное, детсадовское подбивало меня дознаться, – Другие стажеры из Европы живут в курятниках. А ты – тут! (я обвела рукой любимые, хоть и не царские, хоромы.) – Откуда это?

– Это квартира Лариса.

– Ларисы Львовны?

– Лвовни, да. Л.Л.

– И сколько ты за нее платишь? – понятно, чего я больше всего боялась услышать.

И услышала.

– Я не плАчу. Не плачУ. Я просто тут живу.

– Она такая добрая?

– Я ей нравлюсь… По-моЕму. Ей нравится, чтобы я тут жИвел. Ей нравится op bezoek в гости ко мне.

– То есть… Она тут бывает?

– Сейчас она в Нидерланды находится, ты знаешь.

– А раньше?

– Мне кажется, это не так важно. Мы не были друг другу знакомиться еще. Я говорю про тебя и мЕня. Мы не знали еще друг друга.

– Она была твоей девушкой?

– Нет, пожалуй.

Но она находИт меня привлекательна.

– То есть, ты живешь тут не совсем бесплатно, верно? Она получает то, что хочет, да?

Маартен, кажется, понял. Его глаза скользнули в сторону, взгляд стал хаотично полировать стены, пол, подоконник. Только ко мне уже не возвращался.

Была бы я русской, я бы замешкалась, смутилась… Но уже месяца два я брала уроки нидерландскости, а ничто им так не дорого, как предельная открытость и конкретика.