Люди с красными глазами. Роман

Вот он подошел к самому крайнему большому дому и чуть слышно постучался. В ответ ни звука. Подумал: наверное, спят. И постучался настойчиво еще раз, уже чуть громче, и услышал резкий недовольный возглас. Хозяин дома скорее не спрашивал, а говорил с упреком:

– Кто это не спит в поздний час?

Хриплый чуть простуженный голос ответил:

– Открой уважаемый Маширбек это я Зиявутдин.

– Какой еще Зиявутдин?

– Сын Махмуда…

Послышался шум открываемой щеколды, и дверь широко отворилась.

Незваный гость быстро прошел в просторную саклю.

Хозяин с круглыми плечами в нательной рубашке и в шелковых ночных шароварах стал разжигать лучину и что-то недовольно бормотать себе под нос.

– Что это вы говорите?

Маширбек пристально посмотрел на позднего гостя, который расположился у окна на широкой лежанке и буркнул:

– Керосину говорю, нет. Приходиться вот пользоваться лучиной. Все дорого стоит ныне на базаре.

Он установил лучину в узкую высокую медную чашку похожую чем-то на кувшинчик и сказал:

– Сейчас ты мой гость.

Но прошу, говори тихо. В соседней комнате жена спит. Она немного болеет.

Зиявутдин кивнул и попросил воды.

Пока гость утолял жажду, хозяин еще раз внимательно стал разглядывать его. После чего едва слышно вздохнул.

– Постарел ты Зиявутдин, однако…

Зиявутдин отер медленно ладонью губы и согласился:

– Наверное, так. Повидал я немало. Но и ты не помолодел.

– Так я старше тебя на целых десять лет.

Хозяин и гость помолчали. Потом Маширбек спросил:

– Когда ты приехал в Дагестан?

Зиявутдин кашлянул в кулак и как – будто нехотя ответил:

– Три дня назад.

– Где же ты ночевал?

– Был в Петровске на явочной квартире.

Маширбек возмутился.

– Зачем ходил туда? Мог ведь чекистов навести.

– Зиявутдин развел руками.

– А куда мне было идти. К себе домой нельзя. Хотя очень хотелось. Я ведь отца давно не видел.

Маширбек заерзал на кушетке и непривычно громко засопел. Потом полез в небольшой карманчик ночных штанов за нюхательным табаком.

Внимательно рассыпав табак на ладони, стал жадно втягивать в ноздри. После чего удрученно взглянув на гостя, проговорил:

– Послушай что скажу. Умер твой отец. Не выдержал видать разлуки. Хороший был человек.

Он поднял свою большую голову кверху и что-то быстро про себя пробормотал. А Зиявутдин словно, окаменев, сидел неподвижно. И лишь через некоторое время глухо спросил:

– Когда это случилось?

– Еще прошлой весной.

На глазах Зиявутдин выступили слезы.