Неформал. книга третья

Маришка, Маришка, ну что же ты делаешь на улице так поздно?

Я рюкзак на землю бросил и к ним пошел. И остался у меня только ножик. А ножик у Джокера, в самом деле, хороший: им крокодилов в Африке мочить можно, не то, что с бандюками разбираться. На паранг* похож.

– А ну, – говорю я белобрысому, – пусти девчонку.

Он обернулся ко мне, рожа у него гнусная такая, скалится. И тут я увидел, что никакой он не белобрысый, просто волосы крашеные, а сам смуглый.

– Че, – говорит, – твоя, что ли? – и смотрит на меня так нагло, думает, сейчас потеха начнется.

– Не моя, – говорю, – но и не твоя, мордой не вышел, – и чувствую, что меня колотит всего. Не было такого со мной ни разу.

А они, видать, сразу поняли, что меня колбасит, и вообще расслабились, переглядываются. Они-то решили, что я боюсь, но лезу, вроде как рыцарь печального образа, а я, если и боялся, то только за нее. И мне лишь бы к нему поближе подобраться. А он не понимает, наоборот, ждет, когда я подойду, думает, что сейчас из меня грушу сделает, да еще и девчонку мою потискает, если не хуже.

В общем, удовольствие хочет получить по полной.

Но не в этот раз! В этот раз я вытащил нож Джокера, когда до белобрысого оставалось всего два шага, и увидел, как выражение его глаз изменилось. Я еще шаг сделал, и он Маришку выпустил и отступил.

– Беги! – говорю я Маришке, и она с места рванула, словно с высокого старта в забеге на шестьдесят метров на уроке физкультуры.

А я с белобрысого глаз не спускал до тех пор, пока она до интерната не добежала.

Двери, конечно, уже зарыты были, но я слышал, как пожарная лестница загремела. Значит, добралась.

– Ну и что ты будешь делать? – ухмыльнулся белобрысый. – Резать меня? Давай! Тебя Чика или Ромберг потом порвут, а до девки твоей я все равно теперь доберусь! Моей будет! – он явно дразнил меня, но я вдруг отрезвел.

Ромберг – это куратор. Резать белобрысого нельзя было. И что теперь делать, тоже было непонятно.

А они окружили меня. Я несколько выпадов сделал, чтобы не подходили близко, но сразу ясно стало, что долго мне не продержаться. Даже если Маришка скажет Длинному, он сюда добежать не успеет. Да и скажет ли она, неизвестно. Зря я, конечно, ввязался, недаром Ираида на уроках все мозги вынесла по поводу того, что главное для каждого человека – это он сам. Его жизнь. Но не всегда у меня получается жить так, как учат. Поэтому-то и точит на меня зуб Чика.