Хивок. Сборник рассказов

Без суеты и лишнего шума наша группа экипировалась, получила вещмешки, но автоматы нам не выдали. Наверное, тогда-то и прозвенел в моей душе первый тревожный звоночек. Ещё не страх, а только беспокойство. Сами посудите: на войну и без оружия – аттракцион невиданной глупости! Тут поневоле заволнуешься.

На КамАЗе нас перебросили в Екатеринбург. Там сформировали отряд, выдали новую форму, жетоны с личным номером и сухой паёк на три дня. Поездом мы отправились на Кавказ.

Вторая волна беспокойства застала меня в Краснодаре.

Там у нас состоялась пересадка, и мы почти целый день болтались по перрону в ожидании нужного нам поезда. В какой-то момент подошёл эшелон с разбитой бронетехникой, я осмотрел его и почувствовал дыхание войны.

Как сейчас помню: на платформах разорванные БМП с пятнами запёкшейся крови на броне, танки с оторванными и перевёрнутыми башнями, обгоревшие БТРы. Жуткое зрелище. Поражало и то, что вся эта техника была открыта для общего обозрения. Я подумал: «А как же родители тех, кто сейчас в Чечне? Кто-нибудь подумал о том, что испытают матери, увидев залитые кровью бронемашины? Почему весь этот ужас не закрыли брезентами?» После увиденного романтики в моей голове изрядно поубавилось.

Я как будто протрезвел и только сейчас понял, что там, куда я так стремлюсь – убивают.

Драматичности картине добавил небольшой случай с отслужившим в Чечне солдатом. Был ли он с этого эшелона, или сам по себе, не знаю. Мы стояли на перроне, солдат переходил по воздушному переходу.

Увидев нас, он остановился, окликнул, спросил:

– Парни, вы в Чечню?

Мы хором:

– Да, на юга!

– Не ссыте! Всё будет нормально! Я сам оттуда, – замахнулся и с криком: «Угощайтесь!» – бросил нам банку сгущёнки.

Хорошо, ни в кого не попал. Банка упала на перрон и раскололась по швам. Я смотрел на вытекающее сгущённое молоко и думал: «Вот они, плоды войны: изуродованная техника, контуженные дембеля».

Далее был Моздок, и наш отряд с ещё десятком попутчиков погрузились на военно-транспортный вертолёт Ми-26.

Шестьдесят человек по техническим характеристикам для Ми-26 – это нормально, можно и больше, но то ли винтокрылая машина была поизношена временем, то ли лица у нас были немного шире тех самых нормативов, только с ходу мы не взлетели, а сначала попрыгали по аэродрому. Так экипаж подстраховался, проверив, сможем ли мы взлететь вообще. Было ли мне в тот момент страшно? Да, было. Я боялся, что эта грохочущая махина развалится в воздухе.