Белые облака. Роман

Хайль Гитлер!

Гауптман Штольц небрежно вскинул правую руку, приветствуя, таким образом, фюрера.

– Хайль Гитлер! – Лейтенант фон Бергманн вновь вытянулся перед Штольцем и, щёлкнув каблуками сапог, вскинул вперёд правую руку.

Получив задание, Рудольф покинул комнату командира эскадрильи и направился по грунтовой рулёжной дорожке к своему самолёту.

Его «мессершмитт» стоял в самом конце стоянки.

Пока Рудольф шёл к самолёту его до блеска начищенные сапоги покрылись тонким слоем дорожной пыли.

– Проклятая страна, – выругался он.

 – Никакой цивилизации, хоть поляки и близки к Европе. Ни дорог нет хороших, ни порядка.

Около самолёта лейтенанта встретил его верный и надёжный авиатехник лейтенант Генрих Шульц.

Шульц доложил своему командиру о готовности самолёта к полётам.

Рудольф подошёл к своему самолёту и постукал его по капоту двигателя.

Самолёт выглядел идеально. Свежая краска блестела на солнце.

Рудольф обошёл самолёт со всех сторон, придирчиво осматривая все его агрегаты.

Ему казалось, что чего-то не хватает этому самолёту, чтобы выделить его среди остальных машин эскадрильи.

У барона Рудольфа фон Бергманна заиграло самолюбие. Он почти герой. На его боевом счету пять сбитых самолётов противника. Пять воздушных побед. Он ас и это должны видеть все, в том числе и русские лётчики, с которыми ему предстоит в ближайшее время встретиться в бою.

И он понял, чего не хватает ему и его самолёту.

– Генрих, – обратился Рудольф к авиатехнику, который всё время ходил следом за ним, – возьми белую краску и красиво нарисуй на фюзеляже за капотом двигателя крупный контур бубнового туза, а за ним пять маленьких крестов, похожих на крест, что в хвостовой части фюзеляжа.

Мой самолёт должен быть узнаваемым, как для наших, так и для русских пилотов. Внутри контура бубновый туз раскрась, как и положено, красной краской. Пусть все знают, что в воздухе германский ас, которого надо остерегаться.

– Будет исполнено, господин лейтенант! – услужливо ответил Шульц.

– Когда выполнишь это задание, ещё раз осмотри самолёт, – командным тоном сказал Рудольф. – Завтра я вылечу на выполнение боевого задания.

– Яволь, господин лейтенант! – ответил Шульц и поднёс ладонь к козырьку своего форменного головного убора. – Сегодня всё ещё раз осмотрю, а завтра, как положено, подготовлю самолёт к вылету.

Рудольф, не ответив на слова авиатехника, привычными движениями забрался на крыло самолёта и залез в кабину.