Кот под луной. Tempore apparatus

 – Могла быть ошибка по времени. Так что ты видел?

– Меня хотела сожрать змея толщиной с сосну из шишкинского леса. Я не понял ничего, какой код? Какие собаки?..

– Гигантская змея? Это же, скорее всего, палеоцен! Это я на двести миллионов лет промахнулся, дурак пьяный… Но змея тебя не видела. Она просто ползла по своим делам. И сейчас ползёт.

– То есть, что значит – «и сейчас»?

– Стоп! Давай остановимся. Так ты ничего не поймёшь, а только опять разволнуешься, зачем это после сотрясения.

У тебя ведь сотрясение было, раз сознание терял. Голова болит ещё?

– Так… Не пойму, вроде нет.

Я был в смятении. Змея на резиновом полу среди листьев кувшинок, двести миллионов лет, шишка на голове и единственный вопрос, который укладывался в весьма общую формулу – «что это было»? Такой вопрос подразумевает или очень простой ответ, явно невозможный, или цикл лекций, и Петрович, конечно, это понимал.

– Давай поднимемся наверх, там посидим, чайку выпьем, я тебя, в общих чертах, с теорией ознакомлю.

Потом выспимся, а утром позавтракаем… и ещё поговорим.

– Поздно… я, наверное, домой пойду, завтра, тогда, может…

– Нет, тебе полежать надо, как доктор говорю.

– В смысле?

– Ну, пусть и разных там наук, но всё же.

– Защитились?

– Да. В мае. Пойдём потихоньку… Ой, что-то тебя качнуло…

Пока закипал чайник, Петрович постелил мне на широком диване, в большой проходной комнате с окнами в сад.

Он был сосредоточен, явно собираясь с мыслями, и я не приставал с расспросами. Почти молча, обменявшись формальными междометиями, мы выпили чаю.

– Давай, ты приляжешь, и поговорим немножко, без суеты. В общих чертах…

Я разделся, лёг, голова провалилась в ещё прохладную подушку, а Петрович, как маятник, не торопясь, прогуливался по комнате.

– Ну слушай, – начал он, – я, ещё когда с вами работал, впервые столкнулся с этими странностями… Мы тогда в Ленинск… ну, на Байконур пару раз выезжали, на самые первые пуски с вашими движками первой ступени, отрабатывали телеметрию.

Ты ещё учился в то время… Такой суммарной мощности до этих пусков не было. Так вот, в общем, с телеметрией всё было в порядке, и с движками тоже, но… На обоих пусках – по трём парам параллельных каналов, относящимся к работе двигателей – были зарегистрированы одинаковые отклонения, относящиеся ко времени.